Чтение онлайн

То сражается у темницы Дон! Велес-Дон бьётся с Бором и Мосем! Братья в ужасе отступают и мечи на землю бросают, ведь тот Дон погублен Денницей, он не мог из тьмы возвратиться!

«Значит он разбил границу, чтобы сокрушить темницу и все двери в Навь раскрыть, дочь свою освободить!»

Бор и Мось пред ним склонились, перед богом повинились. На колени пали и запричитали:

— Дон, не гневайся напрасно ты на сыновей Аргаста! Кровушки родной не лей! Род Асилы пожалей!

Только тот их не послушал и захохотал — и в тот миг Денницей стал! Так личину скинул он, ведь то был не Дон! Не воззрел он на рыданье, жалобное причитанье, Бора он колол копьём, Мося ударял мечом.

Их тела на холм бросал и темницу отворял.

— Выходи-ка ты из тьмы, Ламья-дракони– ца! Чтобы кровушки напиться, чтоб отныне мне служить и Аргаста погубить! Быть мне князем над князьями, королём над королями!

Выходила Ламья, изрыгая пламя. И отправилась к Аргасту из своей темницы, чтобы насмерть биться.

И Аргаст сразился с ней в царстве Нави. Бил её, Драконом став Троеглавым. И Всевышнего молил, так Его просил:

Погуби Денницу! Покарай убийцу!

И свершились чудеса, и разверзлись небеса. И явилась сила Сварогова — на конях крылатых Сварожичи. Прилетел Семаргл сын Сварожич, следом всё небесное воинство.

Вышний повелел Землю резать, повелел её сотрясать, чтоб Денницу тем покарать! И они подрезали Землю, и Земля вся с кровью смешалась, и ущелье в ней отверзалось. И семь гор тогда сотряслись, в море волнышки разошлись.

Тут Денница-бог содрогнулся, наказанию ужаснулся, ведь пред ним путь в Пекло открылся — и сквозь Землю он провалился.

А тела Мося и Святибора на холме Боровицком остались лежать, не желали их погребать. Братья те как будто бы спали, их тела нетленными стали. И лежали так триста лет — порчи же по-прежнему нет.

Их ни зверь и ни птица не тронули, и ни зимнее помрачение, и ни солнечное попечение.

А как триста лет миновало, встало там святое знамение.

Столп явился красный и огненный, от Земли до самого Неба. И к столпу тому соезжа– лись сорок грозных князей со князевичем, также сорок царей со царевичем, также сорок волхвов ото всех родов.

И они Святибора и Мося под святым холмом погребали, страстотерпцев тех величали.

Славили и князя Аргаста, также всех погибших напрасно. Поминали и Сурову Ламию, проклинали все и Денницу, сына Месяца с Зареницей. Поминали и Перу ницу.

Также Вышнего прославляли и хвалы Ему воздавали!

ТРИ поездки СЄЛІАРГЛА

— Расскажи, Гамаюн, птица вещая, о поездках Семаргла Сварожича, как он ездил к Деване Перуновне, как Луну разрубил, и о том, как он крест привёз в Ирий светлый!

— Ничего не скрою, что ведаю…

Как по полюшку по широкому, по долинам и по холмам сам Семаргл Сварожич поезживал. Под Семарглом-Огнём — златогривый конь, у того коня — шерсть серебряная. И на каждой шерстинке — ленточка, в каждой ленточке по жемчужинке. Его знамя — дым, его конь — огонь. Чёрный выжженный след оставляет он, если едет по полю широкому.

Поезжал Семаргл по долинушкам, через реченьки перескакивал. И подъехал к широкой росстани, ко стоящему промеж трёх дорог Алатырскому Камню Белому.

А на Камешке том — надпись писана, как подписана и подрезана:

«Как направо поедешь — богату быть. А налево поедешь женату быть, ну а прямо поедешь — живым не быть».

И сдивился Семаргл, призадумался:

— Сколько я по свету ни езживал, а такого чуда не видывал! На что мне, Семарглу, богатство? Много есть у меня злата-серебра, и камней драгоценных, и жемчуга. И на что жениться мне — старому? Ведь жениться мне — не нажиться: молодую взять — так чужим корысть, ну а старой жены мне не надобно.

И поехал Семаргл той дорогою, на которой ему-де «живым не быть».

И наехал он меж высоких гор на великое войско чёрное. Видит чёрных воинов Вия, видит он волков-волкодлаков и крылатых видит драконов.

Впереди ж того войска чёрного скачет сам Кащеюшка Виевич.

И хотели чёрные воины у Семаргла сына Сварожича отобрать коня белогривого. Но сидел Семаргл на своём коне, говорил, главою покачивая:

— Ой, безумны вы, чёрны вороги, вам отнять у Сварожича нечего! У пожара вам не отнять огонь, и со мною останется верный конь!

И завыли тогда ветры буйные, начал жечь Семаргл силу чёрную, змей топтать-рубить и копьём колоть. Нечисть с нежитью сын Сваро– га жёг, расходясь огнём во все стороны.

И побил он войско Кащеево, и пожёг-пору– бил нечисть чёрную.

И прочистил Семаргл ту дороженьку, и вернулся к горючему Камешку. И поднавливал надпись первую:

«Тут проезживал сын Сварожич — и была дорожка прочищена

И поехал Семаргл сын Сварожич по дороженьке, где «женату быть».

Ехал там Семаргл много времени по раздо– льюшку по широкому. Голова бела, борода седа, по белым грудям расстилается, скатным жемчугом рассыпается.

И в горах высоких Ирийских ко двору подъехал широкому. Теремом назвать — очень мал будет, городом назвать — так велик будет. Его крыша — само небо синее, вокруг маковки — лунный путь лежит, хоровод плетут звёзды частые.

Тут из терема из высокого выходили к Семаргл у двенадцать дев. А средь них сама ко– ролевична то Девана, Перуна и Дивы дочь.

Говорила она таковы слова:

— Ай удалый ты, сын Сварожич! Ты пожалуй ко мне во высок чертог! Напою, накормлю хлебом-солию! Положу почивать в светлой горнице!

И сходил Семаргл со добра коня, оставлял его неприкованным, неприкованным да непривязанным. И пошёл Семаргл во высок чертог. Заходил он в терем Деванушки и садился за стол белодубовый. Тут он ест и пьёт, прохлаждается да весь долгий день и до вечера.

И настала лишь ночка тёмная, от стола поднялся Сварога сын, говорил Деване Перу– новне: