Чтение онлайн

* *

Кострома ж молодая свой венок не снимала и по реченьке той свой венок не пускала, тихо лишь напевала:

— Пусть никто не снимет венок с головы. Буйны ветры повеют — веночек не свеют, и дожди вдруг польют — мой венок не возьмут.

Налетели тут ветры буйные, и полили-по– шли частые дожди — и сорвали веночек с её головы, понесли его через чисто поле. Понесли его да на сине море, на Приморие-Лукоморие.

И пошла Кострома, плача и тужа. И пошла она, рученьки ломя. И сказалк она матушке родной:

— Ты найди веночек мой, матушка!

Поискала веночек Купальница, поискала его в чистом полюшке, не нашла венка в чистом полюшке.

Кострома послала подружек:

— Вы найдите веночек, подруженьки!

Не нашли венок и подруженьки.

И пошла Кострома вдоль по бережку, над широкой волной, над глубокой рекой. Смотрит — плот на речке чернеет, белый парусочек белеет. А на том плоте трое молодцев; первый молодец — сам хорош собой, а второй-то первого краше, ну а третий — златоволосый, словно братец её Купала…

То Купала сам сидел на плоте, голова у Ку– палы вся в золоте. В правой ручке Купала держал весло, в левой рученьке — частый гребень. Златы кудри Купала чесал и на волны речки бросал:

— Вы плывите, златые кудрышки. Вы плывите к крутому бережку. Может, там моя матушка воду берёт. Как воды зачерпнёт — вспомнит сына: то младого Купалы кудри…

А с плота ребята увидели, как девицы гуляют вдоль реченьки. И сплетают они веночки, по воде веночки пускают… А один веночек к плоту плывёт: кто его подберёт и хозяйке вернёт? Подобрал тот веночек Купала.

И сказала так Кострома:

— Ой, ребята вы молодые! Вы не видели ль моего венка?

Первый так сказал:

Я венок видал.

А второй сказал:

— Яв руках держал.

Третий — то был Купала — венок подал.

Одному Кострома подарила платок, а другому дала золотой перстёнек. А за третьего — замуж, сказала, пойду.

— Я тебя, молодого, в мужья позову.

Так сестра не узнала брата. Кострома — родного Купалу. И не дрогнуло сердце вещее у Купальницы — Ночки тёмной.

— Кострома бела-румяна, за что любишь ты Купалу?

— Я за то люблю Купалу, что головушка кудрява. Что головушка кудрява, а бородка кучерява. Если плечи его распрямятся, златы кудрыш– ки разовьются — разольются реченьки быстрые по лугам зелёным, раздольным. Разольётся тогда румянец по его лицу бел-румяному.

И пропел Купала Купальнице — своей матушке родной, но неузнанной:

— Ой да ты, Купальница-матушка! Замуж дочь свою отдай! За меня отдай, за молодца!

— За тебя дочь отдаю, отдаю и песнь пою… Как в субботу — обрученье, в воскресение — венчанье…

Ой да рано-рано — по-над морем синим… Солнышко вставало, в морюшке играло. То не море синее играло — это Солнце в морюшке купалось, в море синем по волнам плескалось…

Как Купала-то с сестрою Костромой, молодой жених с невестой молодой, да садились под лазоревый кусток, сорывали вместе аленький цветок… Тем цветочком любовалися, красоте цветка дивовалися… Меж собой они разговаривали.

Мужа так Костромушка спрашивала:

— Породил кто тебя, добра молодца?

— Породила меня родна матушка, но чужая сторонка взлелеяла. Унесли меня со родной стороны да на крылышках гуси-лебеди… Завивал мои волосы ветер, омывал меня частый дождик…

Тут сестра Кострома поняла — то, что муж её — брат родимый, то, что горе пришло, горе-горькое… И сказала так Кострома:

— Ой да ты, Купала, будешь мне брат! И тебе Купальница — матушка! Унесли тебя гуси-лебеди много лет назад, много зим назад, от меня — от сестры, и от матушки!

Молвил тут сестре брат Купала:

— Будет горюшко тем, что с тобой нас венчали! Будет плакать и мать, что с сестрой спать клала! Мы пойдём, сестрица, ко реченьке, да ко реченьке, ко Смородинке, мы пойдём с тобою, утопимся!

Повалилась Кострома на землю. Её поднял, понёс брат Купала. Он понёс её ко глубокой воде, он понёс её ко широкой реке… В воду он вошёл и сестру принёс. Плачет брат Купала, рыдает. Тонет тут Кострома, потопает… Только ручки да ножки видать, только малый язычок говорит:

— Прощай, братец милый! Прощай, родна О мать! Примите, родные, последний привет…

Прощай, белый свет!

5Кили так Кострома да Купала, утонули они во купальне. Где Купала тонул, берег там колыхался… Кострома где тонула — травы там расплетались… Потонули они во реке широкой, утопилися в омуте глубоком. Там, где речка впадает в море, утонули в великом горе…

— Ой да ты, Купаленка-маленька! Ты, Купальница-Ночка, где, скажи, сын и дочка?

— Розы рвут, веночки вьют.

— Нет, не розы рвут, не цветочки вьют, они в реченьке умирают, в тихом омуте утопают…

Купальница-мать по бёрежку ходит, рубашечку носит — тонку полотняну, шёлком вышива– ну… Купальница-мать всю ночь не спала, у Зари ключи крала, Землю ими замыкала, на цветы росу пускала — плакала всю ночь, рыдала:

— Не берите, люди, вы у брода воду — не вода то, а кровь Костромы и Купалы! Не ловите, люди, в тихой речке рыбу: то не рыба — это тела их! Руки их — это щуки, а ноги — сомы. Косы — водоросли, очи — лилии. А вода с пеной — платье с рубахою…

Ой да рано-рано морюшко играло… В синем морюшке, во речной струе Кострома с Ку– палой лежали. На песочке золотом да у брода под кустом… Говорит река: «Не приму я Купалу и Кострому!» Море говорит: «Не приму!» И волна плещет: «Выкину…»