Чтение онлайн

–  Воля твоя, батюшка, - ответила она совсем тихо.
– Я послушная дочь.

Она робко поклонилась и быстро ушла. И только Любава знала, что до глубокой ночи Сбыслава горько прорыдала у нее в светелке, причитая и захлебываясь криком от страха. Отрыдавшись, она успокоилась, затихла и в начале листопада месяца уехала в Польшу спокойная и странно повзрослевшая.

Святополк накоротке простился с дочерью. Предсвадебные хлопоты прошли мимо него. Думая о замужестве Сбыславы, он то и дело возвращался мыслью к Владимиро-Волынской земле, с которой все и началось. Когда-то она была отчиной его брата Ярополка, потом ею долго владел Давид Игоревич Дорогобужский, затем на кратких полгода князем Волыни стал Мстислав Святополчич, недавно частью Волыни пытался завладеть старший сын Ярополка, а сейчас там сидел наместником Ярослав Святополчич. По искони заведенному обычаю, это было место наследника великого князя, но последнее время Волынская земля потеряла для Святополка притягательность. Земля возле Берестья отошла к Польше как приданое Сбыславы, с полдневной стороны ее теснят братья Ростиславичи, а с полуночной нависло Полоцкое княжество, где после смерти Всеслава Чародея семеро его сыновей готовы глотки друг другу перервать, деля наследство. Да и в самой Польше часть народа встала за Збигнева, незаконного сына Володислава. Король мирно поделил страну, но кто знает молодых королей? Владеть таким лакомым куском, окруженным враждебными владениями, Святополк Изяславич не хотел, как и отдавать его Ярополчичам.

От Волыни надо было избавляться, но просто так отдать ее киевский князь не мог - было жалко. А вот сменять на другой удел…

Лучшим была Новгородская земля. В свое время Святополк сидел там, посаженный еще отцом, Изяславом Ярославичем, после возвращения его с запада, там родились Мстислав и Сбыслава. Новгород нравился Святополку - богатый, вольный, тороватый. Одно плохо - там уже сидел Мстислав-Гарольд, первенец Владимира Мономаха и Гиты. Посадить бы туда Ярослава, а Мстиславу и Владимиру отдать на откуп Волынь. Мономах и так богат, он должен согласиться. И Святополк послал переяславльскому князю гонца с предложением обменять Владмир-Волынский на Новгород. Мол, ему как великому князю киевскому и русскому лучше знать, кто какого стола более достоен.

Владимир Мономах согласился сразу - так быстро пришел от него ответ. Переяславльский князь написал, что оповестит об этом Мстислава - ведь новогородский князь должен будет прибыть в Киев, где, согласно обычаю, великий князь и передаст ему новый удел.

Такое обращение польстило Святополку. Он не знал, что в письме, которое в тот же день повез гонец в Новгород, было сказано совсем другое…

В конце лета от Мономаха пришла грамота о том, что Всеволодов дом готов согласиться с приказом великого князя и оставить Новгород ему. Но покоя в Киеве не было.

Выпущенный под крестное целование Ярослав Ярополчич несколько времени прожил тише воды, ниже травы, почти не выходя из терема и не выезжая даже на княжеские охоты. Лишь к лету он слегка оттаял, но в глазах его приметливый человек мог заметить разгорающийся огонек. Молодой изгой не смирился с неудачей. В своем доме он чувствовал себя как в порубе, в каждом новом слуге видел Святополкова соглядатая и наконец не выдержал. Даже младший брат Вячеслав и то стал казаться ему предателем. И на Покров он выбежал из Киева с немногими сторонниками, коим еще доверял, надеясь где-нибудь на окраине Руси отыскать землю, которой он мог бы владеть с полным правом.

У Ярослава действительно оказалось мало сторонников - в тот же день Святополк узнал о новом побеге сыновца. На сей раз он был зол и послал сына Ярослава с дружиной взять двоюродного брата живым или мертвым.

Загоняя коней, Ярослав-младший кинулся в погоню и настиг старшего брата на реке Нуре. Беглец приостановился дать роздых людям и коням и поискать переправы, когда дозорные заметили от речной низины спускающихся с холма всадников. Примерно на полпути дружина остановилась, и вперед выехал один вой.

Это был Ярослав Святополчич. Подняв пустую руку и показывая, что у него нет оружия, он терпеливо ждал, когда двоюродный брат выйдет сам или вышлет человека для переговоров.

Ярослав приехал сам, стараясь держаться твердо, хотя в душе уже понимал, что проиграл. Стоит его противнику дать знак - дружина кинется с холма и просто сметет его немногочисленных воев. Но Святополчич держался спокойно.

–  Я не ратиться с тобой приехал, - улыбнулся он открыто и по-мальчишечьи юно.
– Словом перемолвиться. Отец велел тебе передать, что раз ты так жаждешь получить свой удел, то он готов поделиться с тобой землями на окраине Русской земли.

Ярослав Ярополчич не верил стрыю, но почему-то спросил:

–  А где?

–  В Поросье, - последовал ответ.
– Там Торческ - город немалый. Да Юрьев к нему, да Богуславль. А сумеешь окраинные земли от половецких орд освободить - так и далее города свои ставь. Почитай, всю Рось тебе отец дает от верховьев до Днепра.

Эту землю чуть ли не ежегодно зорили поганые, и лишь с прошлого Саковского устроения там было тихо. Но не ровен час - половцы явятся опять, и тогда… Это было совсем в духе Святополка Изяславича - убить разом двух зайцев, усмирив строптивого сыновца и дать земле защиту. И именно поэтому Ярослав Ярополчич выдохнул неверяще:

–  Правда?

–  У меня грамота с собой.
– Ярослав полез за пазуху…

В тот же день два Ярослава повернули коней в сторону Киева, ибо путь в Поросье лежал через него. Сын Ярополка с трепетно бьющимся сердцем въехал в Золотые ворота, но из Южных ворот так и не выехал.

У самых ворот его ждали Святополковы дружинники. Молодого князя схватили, заковали в кандалы и отправили в поруб, откуда ему уже не было выхода. Ярослав Ярополчич умер в заточении в том же году, и многие были уверены, что его уморили нарочно, дабы он больше никогда не потревожил покоя великого князя.

Вскоре после отъезда княжны Сбыславы в Польшу в Киев прибыл новгородский князь Мстислав Владимирович вместе с отцом. С ним же явились выборные от новгородского боярства. Они остановились на новгородском дворе, где издавна среди своих, в землячестве, живали северные торговые гости. Уже оттуда Мстислав послал стрыю гонца, говоря, что назавтра готов посетить его и уладить дело с переменой удела.

Отстояв в Святой Софии утреннюю службу, три князя и их бояре собрались в палатах Святополка Изяславича.

Мстислав-Гарольд был высоким статным мужем, пошедшим в своего деда, английского короля Гарольда. Высокий, сухощавый, длиннобородый Святополк рядом с ним казался стариком, а начавший лысеть Владимир Мономах вовсе терялся и бледнел. Возле Мстислава стеной стояли новгородские бояре в длинных охабнях, с пушистыми расчесанными бородами.

Именно к ним обратился Святополк Изяславич.

–  Да будет вам известно, мужи новгородские, - начал он, - что волею Русской земли я ныне ставлен братьями моими князьями великим князем киевским и владетелем всей Русской земли. По Русской Правде вся земля наша поделена на волости, каждой владеет один князь с родом своим. Но иные волости не вошли в сей дележ. Сии земли принадлежат всей Руси, и князья там ставятся по слову всех прочих князей и по старшинству. Такова волость Киевская и Новогородская, ибо сие есть два города-главы надо всей землей. До сей поры великий киевский князь ставил в Новгород князей. И ныне я велю, чтобы ушел из Новгорода Мстислав Владимирич и ушел княжить на Волынь. А на его место я ставлю сына своего Ярослава Святополчича.

Он бросил на Мстислава вопросительный взгляд, и тот медленно встал, упираясь рукой в бок.

–  Великий князь, - прижимая другую руку к сердцу и кланяясь, сказал он, - мужи новгородские. Я всего лишь младший князь и волен слушаться отца своего и великого киевского князя, который по Русской Правде всем князьям отец, и все князья должны его слушаться. А посему я говорю, что коли будет всем угодно, я сей же день сниму с себя звание новгородского князя и уйду княжить на Волынь или куда еще призовет меня великий князь.