Чтение онлайн

Святополк Изяславич читал толстую книгу, сидя у распахнутого окошка, из которого от Днепра долетал свежий ветерок. Когда холоп доложил о приезде гонца из Владимира-Волынского, он было развернулся навстречу с улыбкой, но взглянул в лицо шагнувшего через порог Иванка - и схватился за сердце.

–  Что?.. Что случилось?
– выдохнул он.

–  Князь, - юноша с трудом сглотнул, задыхаясь, и полез за пазуху, - горькая у меня весть. Сын твой Мстислав убит, а люди изнемогают - голодно владимирцам. Наказали передать - коли не пришлешь подмоги, сдадутся они врагам…

Святополк вырвал из руки Иванка пергамент, развернул, едва не порвав, углубился в чтение. Дочитав, со стоном уронил руки на колени, закрыл глаза, медленно поднес дрожащую руку к лицу. «Сын твой убит…»

–  Как… случилось сие?
– прошептал он наконец.

–  Давид Игоревич Волынский ко граду подошел, - начал Иванок.
– Половцев привел… Мы затворились. Бились крепко. Мсти… Сын твой первым витязем был, на стене сражался, сам стрелял и разил врага… На стене его стрела и настигла. Ночью он и умер. Знахари не спасли…

Святополк порывисто вскочил. Книга и пергамент упали на пол. Глаза князя загорелись гневным огнем, и Иванок отшатнулся, вжимаясь в дверь. Но великий киевский князь более и пальцем не пошевелил. Сверху вниз взглянул на усталого гонца, нахмурился, припоминая юношу:

–  Ты Иванок… устал, поди? Тот сдавленно кивнул.

–  Тогда ступай, отдохни. Скажи, чтоб накормили и спать уложили где хошь… А я…

–  Я, светлый князь, - Иванок оробел от своей смелости, - ежели позволишь, в Киев доскачу. Отцу на глаза покажусь…

При последних словах судорога боли и бессильной ярости исказила черты Святополка, и он коротко выдохнул сквозь стиснутые зубы:

–  Ступай… куда хошь.

И, едва за Иванком закрылась дверь, рухнул обратно на скамью, закрывая лицо руками и давясь беззвучными слезами.

Иванок лишь после понял, какую боль причинил князю неосторожно вырвавшимися словами об отце. Тогда он был слишком утомлен и измучен, чтобы что-то понимать. Он воротился в Киев, сразу отправился домой, несказанно удивив Данилу Игнатьевича, сходил в баню, после повечерял чем Бог послал и лег спать, чтобы наутро, чуть свет, отправиться в церковь помолиться за упокой души Мстислава.

А когда брел обратно, путь ему преградила знакомая холопка-половчанка.

Иванок с охотой пошел за нею. Княгиня Ирина Тугоркановна оставалась для него кроме Данилы Игнатьевича единственным близким существом - не считая еще сестры Жданы. Она да Мстислав связывали его с князем Святополком, и вот она осталась одна.

Молодая княгиня встретила его в горницах. Она была в черном платье, волосы убраны под плат, и юноша понял, что здесь уже знают о смерти молодого княжича. На побледневшем лице Ирины глаза казались больше и темнее, маленькие яркие губы дрожали.

–  Иванушка, - прошептала она срывающимся голосом и кинулась к нему.
– Живой…

Подбежав, обхватила за плечи, испуганно заглядывая в лицо. Иванок осторожно привлек ее к себе. Он только сейчас заметил, что за десять месяцев разлуки вырос чуть ли не на полголовы и возвышался над молодой женщиной.

–  Живой, - повторила княгиня, касаясь его смоляных кудрей.
– А я тебя ждала… молилась каждый день… Ты ночами мне снился.

–  Живой я, - вздохнул Иванок.
– А Мстислав…

–  Нам вчера ввечеру поведали - гонец от князя был. Наказал поминальный пир устроить, сам в Печерскую лавру поехал молебен заказать… Я молилась за него… И за тебя… А ты? Ты за меня молился?

Иванок смущенно хлопнул ресницами. В походах, боях и осадах было не до того. Только и грела сердце, что память да серьга, сберегаемая в ладанке на гайтане.

–  Я… думал о тебе, княгиня, - сказал он.

–  Ирина!.. А до крещения меня звали Зелгой! А… тебя как?

–  Лютом.

–  Лют… Это значит - «лютый», злой?

–  Я не злой, кня… - Юноша осекся под ее построжевшим взглядом, поправился: - Ирина.

–  Зелга!
– воскликнула она.
– Меня так даже свои уже не зовут!

–  Зелга, - послушно повторил он.

Молодая княгиня просияла и крепче обхватила его руками за шею. Ее нежное взволнованное лицо оказалось совсем близко, губы приблизились к губам, и Иванок осторожно поцеловал ее.

Раз встретившись, их губы уже не смогли разъединиться. Исчезло все - война, недавняя смерть Мстислава, долгая скачка по дорогам с тяжкой вестью, страх и стыд запретного плода.

–  Мой! Ты мой!
– исступленно шептала княгиня.
– Я так тебя ждала! Так молилась… Идем, идем скорее…

Иванок позволил увлечь себя прочь.

Они ворвались в какую-то каморку, и Ирина-Зелга с пылом гордой степнячки припала к его груди. Заглянувший смерти в глаза, понявший, что каждый миг жизни может стать последним, Иванок осмелел, обнимая ее стан, чувствуя сквозь ткань податливое нежное тело, и голова его кружилась от страсти.

–  Князя нет, - шептала Ирина-Зелга, ласкаясь, - я пришлю старую Тайдуллу. Она тебя приведет ночью… Я не могу больше! Я люблю тебя! Я никого больше не люблю!

–  Ая- тебя…

Быстрые шаги и стук отворяемой двери оторвали их друг от друга. Вошла Любава, Святополкова наложница и, как Иванок знал, мать Мстислава. Она тоже была в черном вдовьем одеянии, сухие глаза недобро горели. Поджатые губы ее дрогнули, когда она увидела молодых людей вместе и все поняла, но не сказала ни слова. Только нашла взглядом Иванка, кивнула ему:

–  Ты видел, как умер мой сын?

–  Да.
– Юноша склонил голову. Женщина села, сложив руки на коленях:

–  Сказывай.

Смущаясь под ее всевидящим взглядом, Иванок стал рассказывать и не заметил, как княгиня потихоньку вышла.

Через несколько дней в Киев приехал Святополк Изяславич.

Только услышав о приезде князя, Иванок понял, что тот явился не только готовить полки в помощь Владимиру-Волынскому. Три дня назад Ирина вечером зазвала его к себе и, обливаясь слезами, поведала, что Любава послала весть Святополку. «Ревнует она князя ко мне, - говорила молодая княгиня.
– Глаза готова выцарапать. Я чую… И тебя изведут, любый мой! Уезжай, пока не поздно!» Иванок тогда отказался - не хотелось оставлять любимую одну, да и не верилось в такое. Но по приезде Святополка миновало уже несколько дней, а ни его, ни Данилу Игнатьевича не звали на княжье подворье.