Чтение онлайн

–  Нет!
– сказал он.
– Мы сами выстоим.

–  Да где ж такое видано? Великий князь на что? Чтобы молодшим князьям в защиту вставать, а…

–  Я свое слово сказал!
– Юноша повысил голос.
– Пока силы есть, будем стоять! Их же меньше нашего! Мы бы их в первом же открытом бою разбили…

–  Это половцев?
– не выдержал Бреслав Заславич.
– Али не слыхал, как они угров порешили? Тех немалую силу брат твой вел - а всех перебили!

Мстислав сердито нахмурился и отвернулся, ничего не сказав. Он много слышал о степняках - сражаться с ними в открытом бою было трудно. И нужна немалая сила и твердый воинский дух, чтобы поднять воев на битву. Хоть и верил в себя Мстислав, а нужной силы в себе не ощущал.

Не добившись от молодого князя ответа, Бреслав Заславич кинулся к Иванку. Тот стоял у бойницы.

–  Сделай милость, Иванок Данилыч, поговори ты с князем!
– зашептал старый тысяцкий юноше.
– Всем хорош Мстислав Святополчич, да только горяч и горд не в меру! Убеди его, что не выстоять Владимиру без помощи! Пущай шлет гонца в Киев аль еще куда! Вой у нас есть, да какой вой с пустым брюхом?

–  Но почему я?
– Иванок потупился.

–  Одного тебя он и слушает, Иванок Данилыч!
– всплеснул руками Бреслав Заславич.
– А то сам пошли человека до великого князя…

–  Я… попробую, - кивнул Иванок.
– Поговорю с князем.

–  Поговори!
– обрадовался тысяцкий.

Но выполнить свое обещание Иванку не удалось.

Следующие два дня было не до того - приступы шли один за другим. Давид Игоревич словно почуял, что у осажденных туго с ествой и припасом, а терпение на исходе. Не давая своим и чужим воям передохнуть, он снова и снова бросал их на стены. Волыняне и перемышленцы били в ворота пороками, кидались с лестницами на стены, засыпали ров землей и хворостом. Половцы сами не лезли вперед, но разъезжали позади, меча в осажденных стрелы и мешая тем стрелять.

Мстислав был на стене - подбадривал ратников, отдавал приказы, бросался в бой там, где лестницы все-таки прислонялись к стене, и по ним начинали карабкаться враги.

Люди стояли крепко - не только потому, что боялись попасть в половецкий плен. Многих пугала возможная месть Давида Игоревича, ежели он вернется победителем, других больше страшил гнев великого князя. Осаждающие тоже рвались изо всех сил, возвращая свое, кровное, и надеясь на добычу после победы. Предвкушая полон, новые табуны коней и возы рухляди, половцы не жалели стрел, и во многих бойницах людям просто нельзя было высунуться наружу.

–  Не отходить, стоять крепко!
– кричал Мстислав, кидаясь к опустевшей было бойнице. Две стрелы разом вынырнули из нее, упали на настил.
– Они лезут! Лезут!

Снаружи нарастал яростный рев сотен глоток. Иванок бросил короткий взгляд по сторонам - к двум из трех опустевших бойниц уже приставили лестницы, и по ним лезли люди. Не раздумывая, юноша подхватил рогатину, уперся в верхнюю перекладину, налег изо всех сил.

–  Давай! Еще взяли!
– Какой-то вой схватился за перекладину, помогая, но тут же покачнулся и осел на пол с торчащей из горла половецкой стрелой.

–  Все сюда!
– закричал Мстислав. Подхватив лук, мигом натянул тетиву, легко, как на охоте, вскинул его, отпустил и закричал, как мальчишка:

–  Есть! Есть половчин!

Лестницу наконец отпихнули вместе с нападавшими, метнув им вслед сулицы. Снизу раздались крики. Рядом Мстислав, крича что-то веселое, метал и метал стрелы. Высовывался чуть не по пояс, выискивал цель, поражал, а если промахивался, злился, стрелял снова.

Вокруг тучами летали стрелы. Приступ захлебывался под градом стрел, но и среди стрелков-защитников то один, то другой ронял лук и сползал на пол, раненый или убитый.

Забыв про бой, Иванок не отходил от Мстислава, пытаясь прикрыть молодого князя щитом. Уже три половецких стрелы торчало в нем, когда Мстислав толкнул друга локтем:

–  Поди! Мешаешь!

–  Но Мстислав!..

–  Поди, я сказал!.. А, есть!

Подавшись вперед, он пустил стрелу в кипчака-лучника. Тот качнулся в седле, роняя лук. Уже не один русский воин был насмерть поражен этим стрелком, и вот ему пришел конец.

–  Есть!

Радуясь, Мстислав вскинул руки… и Иванок не успел заметить новой стрелы. Но молодого князя вдруг толкнуло вбок. Он крутнулся на месте, неловко скособочившись и хватаясь правой рукой за подмышку левой. Там, раздвинув колечки кольчуги, сидела стрела.

Взгляды друзей встретились. Под низко надвинутым шлемом испуганно блеснули серые глаза.

–  Мама, - промолвил Мстислав и завалился на бок.

Он бы непременно упал, но Иванок успел подставить ему плечо, опасаясь хвататься за простреленный бок.

–  Князь!
– позвал он, удерживая друга на вытянутых руках.
– Князь ранен!

Стена заволновалась. Сразу пять или шесть пар рук протянулись, взяли Мстислава и понесли вниз, в терем. Откуда-то взялся Захар Сбыславич, побежал рядом, ломая руки. Бреслав Заславич задержался только на миг - вскоре на стене уже загремел его голос:

–  Стоять крепко! За князя! Не посрамим, братушки! Иванок еле протиснулся вслед за несшими Мстислава людьми. Молодой князь кусал губы, хрипло дышал, но молчал и застонал лишь однажды - когда с него стали стаскивать пробитую кольчугу. Стрела сидела в его боку глубоко, каждый вздох отзывался болью.

Кинулись искать знахаря. На зов пришел нестарый еще мужик с огромной рыжеватой бородой. Стрелу он вытащил легко, только слегка помяв сильными пальцами бок молодого князя, а потом вытянул ее вместе с налипшими на наконечник сгустками крови. Мстислав тихонько застонал сквозь стиснутые зубы, вздохнул поглубже и закашлялся, выплевывая кровь. Знахарь же достал из небольшой калиты [41] на поясе щепоть самой обыкновенной сажи и стал засыпать ею рану, шепча толстыми губами:

–  Два брата камень секут, две сестры в окошко глядят, две свекрови в воротах стоят. Ты, свекор, воротись, а ты, кровь, утолись; ты, сестра, отворотись, а ты, кровь, уймись; ты, брат, смирись, а ты, кровь, запрись. Брат бежит, сестра кричит, свекор ворчит. А будь мое слово крепко на утихание крови у раба Божьего Мстислава по сей час, по сей миг.

Налонившись совсем низко, он шептал ране что-то совсем неслышимое для людей, прислушивался к тяжкому дыханию молодого князя, и широкое лицо его постепенно мрачнело. Наконец знахарь выпрямился, достал из той же калиты полотняный мешочек, протянул его холопке:

–  То трава девясил. Прикладывать ее к ране. Моркови натереть и приложить тож. А еще сходи со мною - гриб-дождевик сушеный дам. Посыпать рану - поможет.

Женщина послушно кланялась, ела его глазами, но взгляд знахаря был такой отрешенный, такой тяжелый, что Иванок и бояре не сдержались - едва вышел за порог, обступили его со всех сторон:

–  Ну, что князь?.. Как он?

–  Стрела грудь пробила, - с неохотой ответил знахарь.
– Тяжко будет… ну да на все воля Божья! Молитесь.