Чтение онлайн

В челе же противные стороны столкнулись лоб в лоб. Володарь Ростиславич яро лез вперед, стараясь достать до Святополка и отомстить за брата. Надеясь на богатую добычу, новые села и угодья, против него стояла старшая Святополкова дружина и бояре, проверенные-перепроверенные в боях воины.

Брань была лютая. До самых стен Рожнеяполя долетали глухой перестук мечей, топот конских ног, страшные крики людей. Теснили противника то одни, то другие, и никто не мог взять верха.

Василько Ростиславича все-таки вывели из битвы. Он распорядился остановить коня поближе и со сжатыми кулаками, стиснув зубы, жадно прислушивался к шуму. Отроки, державшие под уздцы его коня, скупыми словами рассказывали о битве:

–  Правый полк смешался… А левый отходит! Отходит!

–  Наш?
– переспрашивал Василько.

–  Ихний!.. К реке пятится.

–  А головной? Видны наши стяги?

–  Видны, оба! Перемышленский впереди…

–  О, Володарь, Володарь!
– шептал Василько, крестясь.
– Не спускай им!.. Что там? Что переменилось?

–  Стоят… Ух и люта брань!

Обе стороны стояли насмерть. Полные решимости не пускать врага на свою землю, полки братьев Ростиславичей остервенело лезли на киевлян. Те сами разозлились, забыв обо всем. Всюду, куда ни глянь, Святополк видел перекощенные от жажды крови лица. В какой-то миг ему показалось, что вокруг одни перемышленцы, и он отступил.

Все смешалось. Полки лезли друг на дружку, не слушая криков воевод, и было видно, что здесь можно положить всех воинов и лечь самому, но не пройти дальше ни шагу.

–  Отроки! Ко мне!
– закричал Святополк, нахлестывая коня.

Он прорывался из ощетиненной мечами и копьями толпы, отбиваясь мечом. Рядом показался один дружинник, другой, третий… Какой-то парень вынес княжеский стяг. Возле него стали собираться бояре и те, кого так же, как Святополка, посетило прозрение.

–  Княжичей ко мне!

Ярослав сыскался быстро, как и Святоша Давыдич - этот примчался первым. Остальные отступали, огрызаясь, еще живя битвой и не понимая, что если останутся тут, то погибнут. Мстислав и Иванок как ушли в бой вместе, так и вырвались из него бок о бок.

Кони сами понесли их прочь. За спинами еще продолжалась сеча, но то один, то другой воин замечал отсутствие князей и тоже поворачивал коня. К вечеру битва превратилась в бегство. Перемышленцы нажали последний раз, ломая хребет сражения, и бросились в погоню, ловя и забирая ратников в полон.

Боясь плена, Святополк не чуя под собой ног, воротился во Владимир-Волынский с остатками дружины и растеряв почти всех пеших ратников. Он опасался мести Ростиславичей, но братья не стали его преследовать. Они гнали и били остатки полков лишь до границы своих земель, а потом остановились на меже и воротились назад.

Узнав об этом, Святополк Изяславич понял, что не может оставить все как есть. Братьев-изгоев следовало примерно наказать за неповиновение.

Золотые ворота Владимира-Волынского распахнулись настежь, выпуская великого князя и его молодых спутников. За ними следовали бояре, воеводы, и наконец под колышущимися стягами в звуках сопелей и трещоток потянулись стройные ряды немногочисленных дружинников. За ними вышли пешцы, и последним двинулся в путь обоз. Великий князь Святополк Изяславич покидал Владимир-Волынский, уезжая в Киев.

Малое время назад он принародно простился со Мстиславом, оставляя его на княжение в Волынской земле. Старшего Ярослава князь еще несколько дней назад отправил в Венгрию за военной помощью, чтобы натравить всадников короля Коломана на Ростиславичей.

Мстислав проводил отца до ворот, и здесь в первый раз задержался княжеский поезд. Отец и сын смерили друг друга взглядами. Святополк любовался юношей - Мстиславу недавно минуло двадцать лет, он был высок, строен, ловок и красив.

–  Что ж, прощай, Мстислав, - помедлив, сказал Святополк.
– Будь достоен своего имени и рода, крепко держи стол Владимирский. Удержишь - отдам Волынь в удел. Ярослав приведет угров, выбьем из Перемышля Ростиславича, так и ему земля найдется. А я новые полки наберу да к вам на помочь снаряжу. Жди.

–  Я дождусь, отец.
– Мстислав наклонил голову.
– И не посрамлю княжьей чести.

–  Прощай.
– Перевесившись с седла, Святополк обнял сына, потрепал русые волосы. Двое его сыновцев, Ярослав и Вячеслав Ярополчичи, исподлобья смерили взглядами эту пару - они были старше, их отец приходился нынешнему великому князю братом, но своих уделов княжичи не имели.

Иванок обернулся на Данилу Игнатьевича. Старый боярин улыбнулся пасынку. Они впервые расставались надолго, и боярин ощущал горечь и гордость - эдак высоко вознесла судьба его приемного сына! И хотя не родной был ему Иванок, прощаться с юношей было жаль.

–  Держись князя, Иванок, - сказал он.
– Не урони себя.

–  Я буду помнить тебя, отец.

–  Не посрами рода! Прощай!

Данила Игнатьевич возвращался со Святополком Изяславичем в Киев, а Иванок оставался во Владимире-Волынском. Мстислав сразу сказал приятелю, что тот будет при нем, и от этого сладко и страшно кружилась голова - рано или поздно, Мстислав станет князем, а он - боярином. Будет заседать в думе, а потом передаст место своему старшему сыну…

Распрощавшись, молодой волынский князь вместе с приближенными поскакал обратно в город. А киевский князь пустился в путь своей дорогой.

Святополк Изяславич все же оставил при сыне своего думного боярина Захара Сбыславича, и под его надзором Мстислав рьяно взялся за дело. Оставшиеся во Владимире бояре наперебой старались быть полезны новому князю - многие от чистого сердца, другие в ожидании перемен. Мстислав поменял во всех крупных городах тиунов, посадив своих людей, тут же погнал их за неурочной данью и стал сколачивать собственную дружину, ибо на Волыни по-прежнему было неспокойно.

Переждав несколько времени в Червене, Давид Игоревич поехал в Польшу, к Володиславу Герману, испросить военной помощи. Но король как раз прихворнул, и Давид зря просидел у него, ожидая милостей. Поняв, что ляхи не выйдут против великого князя, бывший волынский владетель воротился на Русь.

В это же время в обратный путь тронулся и Ярослав Святополчич. Дарами и обильными посулами ему удалось склонить на свою сторону короля Коломана, который двинул свои полки на Перемышль.

Давид Игоревич соображал недолго. Обогнав угров, он поспел в Червень, а оттуда - в Перемышль. Напомнил Володарю Ростиславичу, как они вместе княжили в Тмутаракани в молодые годы, пожалился на свое изгойство, посетовал на самоуправство великого князя, который руками иноземцев расправляется с неугодными князьями, и предложил военную помощь. Зная изворотливость Давида Игоревича и понимая, что, коли дело так пойдет и дальше, они все окажутся изгоями, Володарь принял у себя семью Давида, затворился с ними в Перемышле ждать угров, а сам бывший волынский князь со всех ног поспешил в степь.