Чтение онлайн

— А я и не брыкаюсь, — сказал Волчок, подъезжая к разбойникам и даже приветствовал их: — День добрый?

— Смотря для кого, — усмехнулся седобородый, беря под уздцы Волчка. — Слазь, приехали.

— Кому сказано? — прорычал другой, пошевелив дубинкой.

Волчок соскочил с коня, седобородый спросил:

— Что везешь?

— Ничего.

— А в сумах что?

— Там снедь на дорогу: калачи, рыба.

— А говоришь — ничего. Куны есть?

— Куны? — переспросил Волчок, лихорадочно соображая, говорить — не говорить? И все же признался: — Есть маленько.

— Тырь, — обратился седобородый к товарищу, — возьми. Да обыщи получше.

Тот, зажав дубину меж ног, начал ощупывать у Волчка карманы, нащупал серебро, хихикнул:

— Ага-а! Есть! — И, вытащив все до резаны [96] , заорал с угрозой: — И это «маленько»? Ах ты с-сука. Полон карман кун, а он «маленько». Вот как дам по башке-те.

Но Тырь лишь погрозился, а удар Волчку по голове был нанесен сзади кем-то из подошедших. У Волчка потемнело в глазах, и он упал, потеряв сознание. Очнулся, когда с него стали стаскивать сапоги.

— Ты гля, засапожник.

— Дай мне.

— Иди ты. Я первый увидал, значит, мой.

— У тебя же есть палица.

— Ну и что? Еще и засапожник будет.

— Тоды я себе кафтан возьму.

— Бери.

Разбойник наклонился над Волчком.

— Ты гля, очухался, зенками мыргает.

— Дай ему как следоват.

— С дохлого хуже сымать. Ей, парень, давай-ка кафтан сымем, тебе уж он ни к чему.

Волчок сел, помог разбойнику стащить с себя кафтан.

— Ну шо? Кончим его? — спросил новый обладатель кафтана и уж поплевал на ладони, чтоб крепче зажать дубинку для удара.

— Погодь, — сказал седобородый. — Спросить же надо. Чей? Откуда? Ты откуда, парень?

— С Турова я, — прошептал Волчок.

— Стало, домой ехал?

— Домой.

— Ну, твое счастье. Был бы киевским, кончили бы. Часом, не боярского роду?

— Нет. Из слуг.

— Тоды живи. Оно и верно, боярин в дебрь без гридня не ездит. Ступай домой, може, и дойдешь. Айда, парни, есть разжива. Погужуемся!

Разбойники ушли, уведя с собой и коня. Волчок остался сидеть на дороге. Разутый, раздетый, с разбитой головой. В ушах стоял звон, в глазах мельтешили светлячки. Он плохо соображал, никак не мог прийти в себя. Попробовал встать, голова закружилась, пришлось лечь. Долго лежал, глядя в синее небо. Без дум, без мыслей, без желаний. Впрочем, хотелось одного — чтобы перестала гудеть голова.

Когда солнце начало клониться к закату, вроде немного полегчало. То ли от прохлады, потянувшей из леса, то ли маленько отлежался. Он сел. Потом встал. Ноги держали, голова хоть и гудела, но не кружилась.

Увидел на обочине след в примятой траве — туда ушли разбойники и увели коня. И Волчок пошел по этому следу, еще не зная зачем, просто его потянуло вслед за Воронком, к которому привык, сжился и который понимал хозяина, разве что не говорил.

Конь! Ему нужен конь, без коня он погибнет в пути, станет добычей любого зверя — волка ли, медведя, рыси, тем более что у него кровоточит затылок, а запах крови дикий зверь не пропустит. Он даже готов пристать к этой ватаге разбойников, пожить в их притоне, пока заживет голова, а там, может, удастся выпросить Воронка себе. Он станет им варить пищу, поддерживать огонь, чтоб только вернули коня. Он заслужит эту милость.

Так думал Волчок, бредя по следу, который стал явственно виден на заболоченном участке. Ему даже удалось найти глубокую ямку от копыта Воронка, заполненную водой, уж отстоявшейся и чистой. Волчок встал на колени, попил из ямки, плеснул в лицо, помочил затылок — вроде полегчало.

Опять пошел по следу, чутко прислушиваясь и даже принюхиваясь, чтобы заранее обнаружить разбойное гнездо и не наскочить на него ненароком.

И не слухом, а именно нюхом он почувствовал близость притона, ощутив запах дыма. Его еще не было видно, но запах наносило с той стороны, куда вели следы.

Волчок пошел тише, уже не столько по следу, сколь по дыму. И вскоре услышал и голоса. На всякий случай постарался приблизиться к притону с подветренной стороны, чтобы не почуяли его собаки, если они есть у разбойников. Сразу выходить к разбойникам он не решился, надо было подумать, послушать, что они там говорят.

Он встал на поляне за густым кустом тальника и разглядывал стойбище разбойников. Первое, что увидел, был Воронок, стоявший в дальней стороне поляны, под старой березой. Там же виднелись крупы еще двух или трех коней — серый, игреневый и, кажется, гнедой. Кони, видимо, были привязаны и ели зеленку.

Посреди поляны горел костер, над ним висел черный котел, в котором что-то варилось. Один из разбойников поварничал, помешивая варево, другой ломал сушняк, подбрасывая в огонь. Третий выходил, словно вырастая, из-под земли, и Волчок догадался, что там была их землянка. Оттуда же явилось еще двое.

— Ну, готово? — спросил один.

— Кажись, готово, — отвечал повар. — Счас сымать буду. Гузь, возьми тот край.

Они сняли котел, поставили на землю.

— Пусть остынет трошки. Тырь, доставай калачи.

И Волчок увидел свою переметную суму, из которой разбойник доставал и ломал калачи, купленные утром на киевском Торжище.

— Свеженькие, — говорил весело Тырь. — Зря ты, Гузь, треснул парня-то. Ишь, како он нам угощение припас.

— Зря не зря, а надо было кончить. Думашь, счас ему сладко с дырявой-то башкой? А то б сразу — р-аз — и отмучился.

— Я тоже так хотел, вон Седой не велел.

— А что зря убивать-то, — отвечал седобородый, доставая ложку. — Был бы киевский, можно б и прибить, шоб лишнего видока [97] в Киеве не заводить. А он, эвон, аж с Турова, где мы вовек не побываем. Ты, Гузь, завтрева бери этого вороного и гони на Торг, продавай вместе с седлом, за две, а то за три гривны можно. А Тырь на гнедом поедет, купить мучицы.

— На гнедом опасно, Седой. Могут опознать на Торге, еще, чего доброго, прицепятся.

— Мало гнедых, что ли? Пол-Киева на гнедых ездют.

— Лучше я Серка возьму, он древлянский.

— Ладно, бери Серка. Двинь котел-то, почнем ужинать.

Услышав это, расстроился Волчок. Воронка на продажу завтра. Что делать? Может, подкараулить этого Гузя и отбить, отобрать Воронка. Но как? Гузь вооружен, а у Волчка нет даже засапожника. И потом, наверняка из притона они выедут парой с Тырем, если и разъедутся, то где-то перед Киевом, а то, может, уже и на Торге. Что делать? Что делать?

Волчок лег на землю, чтобы ненароком не обнаружили. И не только разбойники. Даже Воронок, если почует своего хозяина, может заржать и насторожить этим разбойников. Волчок убедился, что собак в притоне нет и он может спокойно обдумать свои действия.

Он решил ждать ночи, а там попробовать выкрасть коня. До ночи было уже недалече, солнце село, начало смеркаться. От волнения Волчка трясло. Он ждал, когда разбойники уйдут в землянку спать, и, когда уснут, он уведет коня. Одно смущало его: Воронок непременно подаст голос, узнав хозяина, и разбудит разбойников.