Чтение онлайн

— Постараюсь, — прижалась всем телом к мужу княгиня. — Такая уж бабья доля: ждать… Мужьям воевать, а бабам ждать да рожать…

На снеме в Киеве, куда прибыли по зову великого князя не только Игорь и Святослав Ольговичи, но и братья Давыдовичи: Владимир и Изяслав, и братья Мстиславичи: Изяслав Переяславский и Ростислав Смоленский, а также Вячеслав Владимирович Туровский и полоцкие князья Глебовичи: Борис, Глеб и Ростислав, приняли решение войны Владимирку Галицкому пока не объявлять, но послать ему грозное пре-дупреждение, что если он не оставит своих племянников в покое, то все русские князья пойдут на него войной.

Составив и послав послание в Галич, князья разъехались, полагая, что галицкий князь, убоявшись, добровольно исполнит требуемое. Од-нако случилось то, чего никто и не ждал: князь Владимирко не только не убоялся, но и написал дерзкое послание киевскому князю, грозя ему походом совместно с венгерским королем Гейзой.

Такой ответ был оскорбителен для киевского князя.

«Я проучу тебя, задира, — решил Всеволод Ольгович, — так проучу, что помнить долго будешь». Однако с походом объединенных русских дружин не торопился: препятствовала тому свадьба дочери переяслав-ского князя Изяслава Мстиславича с полоцким князем Рогволодом Бо-рисовичем, назначенная на осень.

На свадьбу были приглашены не только многочисленные родст-венники полоцкого князя и все Мстиславичи со своими чадами, но так-же великий князь с княгиней Агафьей Мстиславной, их сын Святослав со своей молодой супругой и Святослав Ольгович с братом Игорем и супругами.

Свадьбу справляли в Переяславле. Справляли целую седмицу, ве-селясь и радуясь наконец-то наступившему примирению с полоцкими князьями. Заодно с пиршеством мимоходом решили и о совместном походе против Владимирка Галицкого. Так получилось, что киевский князь одним ударом сразу двух зайцев убил: и на свадьбе племянника супруги повеселился, и со всеми князьями, в том числе и полоцкими, о походе на Галич сговорился, предварительно назначив очередной съезд всех князей в Киеве.

На съезд прибыли со своими дружинами Игорь и Святослав Ольго-вичи, Владимир и Изяслав Давыдовичи Черниговские, Вячеслав Влади-мирович Туровский, Изяслав Мстиславич Переяславский, Ростислав Мстиславич Смоленский, сын великого князя, Святослав Всеволодович Владимиро-волынский, князья городненские, Борис и Глеб Всеволодо-вичи.

Святополк Мстиславич Новгородский сам не смог прибыть на снем, но прислал с новгородской дружиной воеводу Неревина.

Были посланы нарочные и к польскому герцогу Владиславу, обе-щавшему свою помощь киевскому князю, и в степь к половцам, ханам Осолуковичам, родственникам Всеволода по второму браку его отца.

Такой воинской силы уже давно не собиралось под рукой великого князя. Святославу Ольговичу, захваченному общим азартом предстоя-щего похода, также не терпелось принять как можно быстрее в нем уча-стие, чтобы перед другими князьями показать свою удаль и отвагу, но дело обернулось так, что в поход ему идти не довелось: Всеволод Оль-гович сам решил возглавить объединенные рати, а в Киеве вместо себя блюсти за престолом оставлял Святослава.

— Извини, брат, — говорил он доверительно младшему Ольговичу, — только на тебя могу довериться и оставить свой стол.

— А Игорь? — растерявшись от столь неожиданного решения вели-кого князя, спросил Святослав.

— А к Игорю, как ни к кому другому, — усмехнулся Всеволод, — у меня доверия нет. Он и брата старшего не постесняется оставить без стола… как в сказке той… про лису, попросившуюся к зайцу в его из-бушку лубяную из своей ледяной. Да и выгнавшую косого.

— Даже так?

— Даже так.

Как ни хотелось Святославу, охочему до бранного дела за преде-лами Руси, побывать с другими князьями в походе, но пришлось сми-риться и остаться в Киеве. Кто-то же должен был град сей блюсти!

Рати выступили и, сошедшись у Теребовля, на земле галицкой, двинулись к Галичу.

Однако и это не испугало Владимирко Галицкого, который тут же спешно послал доверенных бояр к венграм за помощью и получил от венгерского короля Гейзы ее в количестве 10000 всадников вместе с дядей короля, Баном.

Враждующие войска встретились на реке Сырети и семь дней, не вступая в открытые сражения, ограничившись лишь перестрелкой через реку лучников и арбалетчиков, двигались вдоль противоположных бе-регов, следя друг за другом. Однако, как ни следили галичане за рус-ским войском, Изяславу Давыдовичу, ходившему в степь за половцами, по прибытии с ними на Галицкую землю, удалось со своей дружиной захватить два больших города, Ушицу и Микулин. Чем тут же не замед-лил воспользоваться Всеволод Киевский, незаметно перейти с частью своих войск реку и зайдя в тыл галичанам.

Галичане, обнаружив, что отрезаны маневром Всеволода Ольгови-ча от Галича и Перемышля, потребовали от своего князя просить мира у Всеволода. На этом же настаивали и венгерские воеводы, опасавшиеся поражения и плена. Владимирку Галицкому ничего не оставалось, как просить мира, посредником для того он выбрал Игоря Ольговича, по-обещав ему отдельное вознаграждение в случае положительного реше-ния. Князь Игорь стал стараться — и мир между великим князем и Вла-димирком был установлен. Правда, при этом Владимирку пришлось выплатить киевскому князю и его союзникам 1200 гривен серебра.

Все это Святослав Ольгович узнал, когда из похода возвратился Всеволод, который, кроме морального удовлетворения от похода, ника-кой иной корысти не имел: так как все деньги, полученные от Влади-мирка, он раздал другим князьям и своим дружинникам, не оставив себе ничего.

Святослав еще находился в Киеве, когда туда из Галицкого княже-ства неожиданно прибыл князь Иван Ростиславич, прозванный Берлад-ником по удельному городу своему. Он, оказывается, воспользовался ослаблением Владимирка и, поддавшись зову галичан, сел на галицкий стол. Когда же Владимирко узнал об этом, то вновь собрал ранее рас-пущенную им по договору с киевским князем дружину и осадил с ней свой стольный град. Галичане стойко отражали все приступы, предпри-нимаемые Владимирком, но на Сыропустной неделе, поддавшись на уловку Владимирка, вышли из города и были разбиты. Князю Ивану пришлось бежать, а его соратникам расплатиться собственными голо-вами за измену. «Сам повинен, — сказал Ивану Ростиславичу Всеволод, когда выяснил все обстоятельства того дела. — Нового войска на Галич собирать не стану. Тебя же не выдам. Живи хоть в Киеве у меня, хоть у братьев моих».

Иван Ростиславич Берладник, обескураженный неудачей и про-хладным приемом киевского князя, был вынужден остаться в Киеве.

Зимой все того же года вновь справляли свадьбы: Всеволод Ольго-вич выдал двух дочерей покойного Всеволода Мстиславича Новгород-ского и Псковского, родных племянниц своей супруги Агафьи. Одну — за Владимира Давыдовича Черниговского, вторую — за Владимира Яро-славича Елецкого, сына Ярослава Святославича и двоюродного брата Ольговичей.

Свадьбы играли в Киеве. Играли, как и подобает тому, шумно и ве-село. Однако Святослав Ольгович на свадьбы не попал по причине тя-жести супруги.

— Поезжай один, — говорила Мария, осторожно поглаживая округ-лость живота, — что на менять оглядываться… Бог даст — тебя дождусь, а нет — так и без тебя опростаюсь. Не в первый раз, чай… А где раз, там и вдругорядь получится. Ведь от вас, от мужиков, в таком деле все рав-но помощи никакой… Только и умеете, что баб брюхатить…

Святослав хмыкал, кивал головой, соглашаясь, однако в Киев не поехал.

Мария родила сына, но тот не долго пожив на белом свете, умер и был без большого шума похоронен.