Чтение онлайн

«Вот уж эти Изяславы, — сравнивая поступки ныне живущего Изя-слава Мстиславича с давно покойным уже Изяславом Ярославичем, приводившим, как известно, на Русь поляков, возмущался Святослав Ольгович, — все им неймется иноплеменников приводить. Сами разо-браться в своей земле не могут, так думают, что иноверцы, латиняне, помогут… Только не бывает такого. Не помогут, лишь народец наш пограбят да и уйдут восвояси… Как, впрочем, и мы, — вспомнил он по-ходы русских дружин в Польшу во время великого княжения своего брата Всеволода, когда Игорь Ольгович изрядно пощипал польского князя Владислава Изгнанника. — Шума много, а пользы никакой».

Как и предполагал северский князь, хлопоты Изяслава Мстислави-ча окончились ничем. Вновь гора мышь родила. Не успели венгерские войска войти в земли Владимирка Галицкого, как тот, имея друзей и доброхотов среди первых вельмож Гейзы, одарив последних богатыми подарками, добился мира с венграми. Правда, пришлось расстаться с многими ценными вещами, полученными им от Юрия Владимировича. Впрочем, некоторая польза для Изяслава все же была от дружбы с венг-рами: его брат Владимир женился на дочери бана, главного вельможи венгерского короля.

Между тем октябрь подходил к концу, золотая осень уступила ме-сто слезливой, мглистой, дождливой. Все чаще и чаще в сером небе был слышен прощальный крик журавлей, все чаще и чаще городские маль-чишки, озябшие и продрогшие, подолгу стояли на одном месте, задрав к нему кудластые головы, провожая взглядами то стаи гусей, то стаи уток, то журавлиный клин. Дороги, раскисшие от дождей, даже в те дни, ко-гда солнышко вдруг выкатывалось на очистившееся от туч небо и сияло совсем по-летнему, высыхать до конца не успевали и становились ма-лопроходимыми. Жилые клети княжеского терема стали отапливаться печами, но не по-черному, как избы смердов и ремесленного люда, а с использованием хитрых устройств, выводящих дым за маковки остро-верхих шатров-крыш. По примеру того, как это делалось в Польше и в землях Византии, где когда-то побывал Святослав Ольгович. Так как печи занимали достаточно места в клетях хором, то для красоты они отделывались изразцами, а чтобы при топке уголек случайно не выка-тился на деревянный пол и не произошел пожар, за печами следили специальные челядинцы. Иногда дополнительно к печам для отопления использовались жаровни — железные ящики на железных же ножках, в которые из печей насыпались раскаленные угли. От жаровен быстро распространялся жар, но воздух вокруг них становился сух и как-то ки-словат, словно в кузнице. Поэтому Святослав Ольгович не любил ими пользоваться.

В начале зимы северскому князю пришло на ум провести переза-хоронение брата Игоря. Даже не ему, а княгине Марии. Как-то они си-дели вдвоем в опочивальне, вспоминали свадьбы Олега и старших до-черей, умилялись подрастающей Ольгой, загадывали о рождении сына, а между этим удивлялись скоротечности жизни. Давно ли он был кня-зем в Новгороде… и вот уже дети обзавелись собственными семьями. И тут, без какого-либо перехода — у женщин это бывает часто — княгиня возьми да и скажи:

— А не перезахоронить ли нам Игоря? Как думаешь?

От неожиданности Святослав Ольгович даже онемел на какое-то время. Но Мария Петриловна уже развивала далее свою мысль:

— В Киеве, как мне кажется, Мономашичи теперь надолго вокня-жатся… хоть Юрий, хоть Изяслав… И что там одному бедному Игорю среди нелюбви великокняжеской и ненависти холопской делать?.. Не ведаю. Никто ко гробу не придет, не помолится, добрым словом не об-молвится… Нечего ему там лежать. Надо к нам поближе… хотя бы в Чернигов мощи его переносить. Нечего ему на Копыревом конце, в мес-те убиения лежать, надо ближе к родным местам перебираться.

Хотелось ответить, мол, не блажь, ни к чему эти речи, но, пораз-мыслив, северский князь пришел к выводу, что в словах княгини никой бабьей блажи и нет. Ведь были же в свое время перенесены мощи не-винно убиенных сыновей Владимира Крестителя Бориса и Глеба? Были. И мощи преподобного Феодосия Печерского тоже переносились. Так почему же не перенести останки Игоря? Однако ответил осторожно:

— Просто так такие дела не решаются. Надо посоветоваться с князьями черниговскими, да и совет епископа лишним не будет…

Давыдовичи мысль одобрили. Не стал возражать и епископ Евфи-мия, который в образе Игоря уже видел нового русского страстотерпца и мученика, которого со временем можно было приобщить к лику свя-тых. Великий князь Юрий Владимирович на просьбу о перенесение мощей Игоря из Киева в Чернигов лишь рукой махнул, мол, делайте, что хотите. И вот в зимнюю пору, как только устоялся санный путь, из Новгорода Северского в Киев отправился санный обоз во главе с самим князем Святославом, а через две недели он уже был в Чернигове. Ракия с гробом Игоря при стечении многих черниговцев и северцев, в присут-ствии князя Северского, его сына Олега, племянника Святослава, брать-ев Давыдовичей со всеми их чадами и домочадцами, с участием еписко-па Евфимии и всего священного клира, под пение священных гимнов и звон колоколов была торжественно перенесена в Спасо-Преображенский храм.

Зима было снежная и морозная. Возможно, поэтому во всех княже-ствах было относительно мирно. Русские князья не водили друг на дру-га свои дружины и полки городского ополчения. Даже сбор дани с окре-стных волостей — полюдье ближе к весне перенесли. Правда, при этом не забывали напоминать сельским старостам и тиунам, чтобы те загодя на погосты собранные со смердов дани, жито ли, меха ли, животину ли, корчаги с медом, корзины с вяленой рыбой, полотна, попоны и прочую худобу, не мешкав, свозили и охраняли до приезда князя и его людей. А еще готовили списки должников и недоимщиком, чтобы князь, не от-кладывая это важное дело на потом, мог правеж учинить да и выяснить, почему урок не в полной мере исполнили. А ведь князю надо не только самому с семейством кормиться, но и дружину содержать, их, смердов, от ворогов защищая… Однако зима, сколь бы долгой она ни была, за-кончилась. Давно уже отмечены рождественские и крещенские праздне-ства, отгуляла с песнями и игрищами, со всевозможными потехами и кулачными боями Масленица. Подошел Великий пост, а за ним и весна. Не успели сойти паводковые воды, как в семье севрского князя случи-лось прибавленье. К общей радости княжеской четы Мария Петриловна 3 апреля родила долгожданного сына, названного Игорем, а в крещении Георгием или Юрием.

Святослав Ольгович, которому в эту пору шел уже пятьдесят шес-той год, радовался младенцу как ребенок, высоко подбрасывая хрупкое тельце, крепко-накрепко спеленатое повитухами и кормилицами. Кня-гиня Мария, видя радостное, веселое дурачество мужа, испуганно ойка-ла и протягивала вперед руки, словно птица крылья, собираясь подхва-тить улетающий под потолок опочивальни сверток с родимым сущест-вом. Надувала губки, делала сердитое лицо, даже бранила мужа, но тот только смеялся: никуда комочек не денется из надежных отцовых рук, натруженных рукоятью меча и топорищем боевого топора.

— Спасибо, мать, — передавая Марии сына, всякий раз говорил князь. — Спасибо! Порадовала!

— Я тебя еще больше порадую, — смеялась задорно, совсем по-девичьи, Мария, розовея лицом. — Вот возьму и еще одного богатыря рожу. Опыт-то теперь имеется…

— А роди, — вместе с ребенком обнимал ее Святослав. — Русской земле богатыри ой как надобны!

Пока северский князь был занят рождением сына, события разво-рачивались своим чередом. Изяслав Мстиславич, ведя неустанно пере-говоры с венгерским королем через своего брата Владимира, добился того, что весной нового 1151 года тот дал ему десять тысяч воинов, с которыми он и двинулся на Владимирка Галицкого. Тот, видя превос-ходство венгров, тут же запросил помощи от Юрия и его сыновей Анд-рея и Бориса. Откликнулся Андрей Юрьевич да Владимир Андреевич Дорогобужский. Самому Юрию Владимировичу за пирами и весельями было недосуг собирать дружину и идти в поход, а Борис все медлил, оставаясь в Белгороде. Когда же он спохватился, то венгерские полки, приведенные Владимиром Мстиславичем, уже стояли под стенами го-рода. Тут пришла пора самому уносить ноги подобру-поздорову. Между тем и сам Изяслав Мстиславич, обманув ложными маневрами под Мыльском Владимирка и Андрея, спешно двигался к Киеву.

Киевское боярство, не жаловавшее Юрия и давшее ему между со-бой прозвище Долгорукого за его вымогательства и частые поборы на пиры и увеселения, тайно ссылалось с Изяславом. Поэтому, когда в Ки-ев пришли вести о приближении войск Изяслава, они не только не при-шли к Юрию с дружинами, но и посоветовали тому как можно скорее покинуть город, введя его в обман тем, что рати Андрея и Владимирка Галицкого уже разбиты. Не имея воинской поддержки, бывший суз-дальский князь 6 апреля покидает Киев и, переправившись через Днепр, направляется вновь в Остерский Городец. Сюда к нему вскоре прибыва-ет сын Андрей со своей дружиной. А Владимирко Галицкий, высказав Андрею свою обиду по поводу беспечного поведения его отца, отдав-шего без боя Киев, был вынужден возвратиться в Галич. И чтобы унять ропот своей дружины, оставшейся без добычи, он под угрозой разоре-ния обирал каждый город на своем пути, начав с Мыльска. Бедные го-рожане были вынуждены снять с себя, со своих жен и дочерей все золо-тые и серебряные украшения и отдать их Володимирку, лишь бы огра-дить свой град и себя самих от потока и разорения.