Чтение онлайн

Следующим утром молодые князья Святослав Всеволодович и Олег Святославич в сопровождении двух бояр и двух десятков младших дружинников уже держали путь к Чернигову. Сам северский князь не поехал, решив, что пора детей своих к посольскому делу приобщать. Впрочем, всем исполнителям его воли, и князьям, и боярам, он строго-настрого приказал в переговорах с Изяславом Давыдовичем держаться послания, ни на какие уступки не идти.

Как и следовало ожидать, Изяслав Давыдович с доводами север-ского князя согласился. Радуясь тому, что ему теперь можно не опасать-ся за черниговский стол, он отдал северскому князю некоторые ранее спорные волости, а еще обещал выступить посредником в переговорах Святослава Ольговича с киевскими князьями Изяславом Мстиславичем и Вячеславом Владимировичем о мире. А мир этот ох как был нужен. Требовалось и дружину новую набрать, и порядок в земле после поло-вецкого набега урядить. А княжество за последние годы уж очень обез-людело. Княжеские распри порядку да умножению смердов-землепашцев совсем не способствовали.

Изгнав Юрия Владимировича в Суздаль с клятвенным обещанием больше никогда киевского стола не искать, выслав Глеба Юрьевича из Переяславля в Городец, киевские князья теперь думали, как наказать Владимирка Галицкого. Некоторую опаску для них представлял Свято-слав Ольгович, поэтому с походом на Галич они временно воздержива-лись, ссылаясь с венгерским королем и прося у него помощи. Когда же из Чернигова прибыл князь Изяслав Давыдович и завел речь о примире-нии с северским князем, то и Вячеслав Владимирович и Изяслав Мсти-славич сему изрядно обрадовались. Руки у них были теперь полностью развязаны. Можно было идти на Владимирка, не опасаясь оставить дру-гого недруга у себя в тылу. Впрочем, прежде чем пойти в поход на Га-лич, Изяслав Мстиславич нанял половцев и спалил с ними Городец, чтобы Юрию негде было зацепиться в случае, если он вдруг нарушит клятву. Глеб Юрьевич ушел в Суздаль, а жителей Городца киевский князь развел по разным городам. Во время разорения этого града, мни-мого оплота суздальского князя в земле Русской, в пожаре пострадала и божница Михаила.

Однако поход вновь не состоялся по причине того, что в Киеве не-ожиданно умерла супруга Изяслава Ирма, получившая в православии имя Ирины. Еще будучи принцессой одного из воинственных немецких родов, она была сосватана за Изяслава, находившегося тогда с отцом Мстиславом Владимировичем в Новгороде. К ее сватовству, как сказы-вали знающие люди, приложила руку мать Изяслава, Кристина. Именно она через своих шведских и датских родственников, имевших связи с лучшими дворами немецких герцогов и курфюрстов, и высватала для сына эту немецкую принцессу. Ирма родила Изяславу трех сыновей, Мстислава, Ярослава и Ярополка, а также дочь Милораду. И здесь сле-дует отметить, что Ирма была не первой немецкой принцессой, выдан-ной замуж за русского князя. Первой путь к ложу русского князя прото-рила Ода, сестра немецкого епископа Бурхарда Трирского, ставшая же-ной Святослава Ярославича и бабушкой Святославу Ольговичу Север-скому. Требовалось с подобающими почестями предать тело княгини земле. А также дать некоторые указания брату Ростиславу Смоленско-му, остающемуся оберегать земли Киевского княжества со стороны Суздаля и Ростова. Кроме того, поджидали дружины Изяслава Черни-говского и Святослава Всеволодовича, решившего на этот раз попытать воинского счастья уже на стороне своего вуя, чтобы хоть как-то «зала-тать дыры» в своей небольшой казне по содержанию личной дружины. Северский князь племяннику не препятствовал, только призывал к бла-горазумию на поле сражения. Сам же он от похода уклонился, сослав-шись на малочисленность дружины, на прибытие к нему послов из По-лоцка. При этом Святослав Ольгович нисколько не лукавил: к нему дей-ствительно прибыли послы от юного Глебовича, поставленного вечем князем вместо Рогволода Борисовича, изгнанного со стола и содержа-щегося под стражей в Минске. «Будь князю нашему во отца и обороняй нас, — просили послы, — а мы клянемся быть тебе послушными».

Это обращение полоцких бояр и лучших людей льстило самолю-бию Святослава, однако он честно сказал, что сам стеснен и вряд ли сможет в полной мере отвечать их чаяниям. Ведь чтобы при нужде при-быть с дружиной в Полоцкое княжество, ему необходимо было пересечь земли Смоленского. А там, как известно, княжит брат Изяслава Киев-ского, с которым отношения северского князя почти всегда враждебны. Поэтому Ростислав Мстиславич Смоленский может и не пропустить его дружину. Но послы заверили его, что они это знают, учли и уверены, что Святослав Ольгович сможет. «Хорошо, — согласился Святослав, — будь по-вашему». А почему, в самом деле, не быть? Требуют-то немно-го: всего-то стать «в место отца» их юному князю. Выбору же полоцко-го боярства, как видно, послужило замужество дочери Святослава Оль-говича Анастасии.

Как только киевские полки Изяслава Мстиславича направились в Галицкую землю, то по дороге к нему стали прибывать дружины союз-ных ему князей. Из Дорогобужа прибыл его родной брат Владимир Мстиславич. Из Луцка спешил двоюродный Владимир Андреевич. Во Владимире Волынском к его войску добавились полки брата Святопока Мстиславича и сына Мстислава. Самих же этих князей Изяслав Мсти-славич направил в качестве послов: Мстислава к королю Гейзе, а Свя-тополка — к польскому. Галицкий князь Владимирко, сведав от своих лазутчиков о приближении войск Изяслава к его границам и не имея поддержки от Юрия Владимировича Суздальского, обратился за помо-щью к болгарам и сербам, от которых и получил до 70 тысяч войска. И хотя все эти сведения до северского князя доходили отрывочно и с не-которым опозданием, он понимал, что вскоре на просторах Галицкого княжества развернется невиданная до сей поры битва с участием многих народов. И ему, оставаясь сторонним наблюдателем, было интересно знать, чем все это закончится. Иногда он делился своими размышле-ниями с сыном Олегом и княгиней. Олег считал, что победит в этой битве Изяслав Мстиславич, собравший чуть ли не всю Русь для этого похода. А княгиня крестилась и откровенно радовалась, что муж ее в ней не участвует. «Не нами это тесто замешивалось, не нам и калачей пробовать, — степенно рассуждала она. — Нам надо Марию да сыночка Игоря поднимать, на ноги ставить». — «Поставим, — отвечал он. — При-дет время — и поставим… если Господу то будет угодно». — «Бог забо-той своей не оставит ни детей ни тебя, князь, — заявляла на это княгиня. — Лишь бы друг твой и сват наш Юрий Владимирович опять в новую склоку не вовлек… Чует сердце — вовлечет! И так что-то давно не бес-покоил». — «Так замирился он… крест целовал, клятву давал…» — «Ты уж извини, — усмехнулась с горечью Мария, — да клятвы князей, что девичьи слезы. Час не пройдет, как о них забыли».

Княгиня Мария словно предвидела: Юрию Суздальскому надоело спокойно сидеть в своей вотчине. Решил воспользоваться отсутствием в Киеве Изяслава и овладеть вновь киевским столом. Правда, там был его более старший брат Вячеслав, но, зная о мягком сердце последнего, Юрий надеялся, что тот уступит ему Киев. Чтобы как-то оправдать пре-ступление клятвы, данной Изяславу и брату, решил воспользоваться оплошностью киевских князей при разрушении его Городца, обвинив Изяслава в умышленном сожжении божницы Михаила. Одному было идти несподручно — все-таки Киев! Призвал с собой рязанских князей, но те поспешили уведомить об этом Изяслава, послав к нему нарочного, а с ответом самому Юрию Владимировичу тянули, как могли. Север-скому князю суздальский заранее о своих намерениях не сообщил и, уже находясь в походе у Глухова, поставил его перед свершившимся фактом. Хочешь, не хочешь, а встречай дорогого гостя.

— А я что говорила? — холодно, с долей отчужденности отреагиро-вала княгиня Мария на данное известие. — Как видишь, втянул… А ты мне что-то про клятвы речи молвил. Вот тебе и все клятвы! А еще по-помни мое слово: как бы кровавыми слезами плакать нам всем не при-шлось от сей дружбы. Вовлечет тебя в очередную смуту, а сам сбежит, как всегда… И будешь ты один за всех отдуваться…

— А что я могу? — честно признался себе и супруге Святослав. — Что ни говори, а сила за ним. Да и союзник мне он один верный… Другие изменяют, а он слово держит.

— Еще бы, — усмехнулась Мария, — другие волости отвоевывают, а он и так у тебя берет… под имя своих сыновей. Вон наш Курск уж сколько раз к нему отходил. То к Ивану, то к Глебу…

— Так то временно, — конфузился пуще прежнего князь.

— Смотри, чтобы совсем не отошел хоть Курск, хоть иной город… Если не самому Юрию, то через него Изяславу Киевскому…

— Не каркай, не кличь беду!

— Да я и не каркаю, сомнениями делюсь…

Святослав Ольгович понимал, что его княгиня во многом права. Ему и самому ой как не хотелось нарушать слова, данного Изяславу Мстиславичу. Да и Полоцке побывать мысль имел, чтобы собственными очами увидеть происходившее там — даже смоленскому князю просьбу о пропуске его с малой дружиной направил… Теперь же приходилось идти к Юрию. А как не пойти, если он уже на его земле и может в лю-бой момент отдать на поток и разграбления его города по Семи и ее притокам. Кроме того, половцы, вновь нанятые Юрием, уже чернигов-ские земли тревожили, небольшой городок Семин взяли и к самому Чернигову подошли. Чернигов взять не смогли, но все слободы вокруг него и посад пожгли. Тут уж хочешь, не хочешь, но идти надо. Впрочем, и идти не пришлось — Юрий Владимирович Суздальский, не зря же про-званный Долгоруким, уже стоял под Новгородом Северским, ждал, ко-гда встретят его с хлебом-солью. И, конечно же, дождался.

Князь суздальский, как известно, обожал пиры. По поводу и без повода, лишь бы поболее медов, вин заморских да снеди. Теперь же повод был, да еще какой: не только в гости к самому Святославу при-был, но и к зятю Олегу и к дочери Елене. Пировали три дня. Елена Юрьевна, уже обжившаяся в среде северских князей, отцу была рада. Еще бы не радоваться, когда родной батюшка пожаловал. Но, наслы-шавшись от него соленых шуточек по поводу долгожданных внуков, краснела и бледнела, стыдливо опуская очи. Под конец так вообще ста-ралась батюшке на глаза не попадаться. Святослав и княгиня Мария на колкие подшучивания Юрия над дочерью внимания не обращали, а Олег тихо злился, однако вида старался не подавать.

Окончив пиры, Юрий Владимирович вознамерился идти к Черни-гову в помощь половцам и сыну Андрею. Дошли до Сана, но, встретив идущих им навстречу из Киева Вячеслава Владимировича, Изяслава Давыдовича и Святослава Всеволодовича, спешивших на помощь осаж-денным черниговцам, решили в бой не ввязываться, а отступить. Вскоре же из-за сильных морозов и метелей, перебивших все пути-дороги ог-ромными сугробами, покинутые половцами, отошедшими к Дону, не только просто отступали, но уже и бежали. Бежали так, что бросали ко-ней, вязших по самое брюхо в сугробах.

В Рыльске же, где остановились на короткий отдых в детинце на горе Ивана Рыльского, Святослав Ольгович узнал, что союзные Юрию половцы, уходя от Чернигова, напали на Путивль и многие селения во-круг него пожгли, а народ, пленив, увели с собой. Досталось от полов-цев и другим волостям северского князя. «Что за напасть свалилась на мою голову, — печалился сам себе Святослав Ольгович, проклиная в душе князя Юрия и его союзников-половцев. — И сечи с врагом не имел, и враг ко мне не приходил, а княжество уже разрушено. А что будет, когда Изяслав Давыдович, обидевшись, на меня войной пойдет?! Да князь Изяслав Мстиславич… Страх и горе». Между тем суздальский князь, передохнув и малость пображничав, собрался домой.