Чтение онлайн

…В книге «Великое в малом» С. А. Нилус писал о своем друге-лютеранине, занимавшем в то время видную должность по судебному ведомству. Этот человек рассказывал, что однажды, придя в келью Саровского старца, он отрезал себе кусок мантии отца Серафима «на память». Друг писателя, куда более веривший в науку и прогресс, нежели в Бога и Его святых, все же признавался, что его жена с успехом использовала кусок мантии преподобного «всякий раз, когда заболят детишки». (Как знать, может быть, епитрахиль отца Серафима – единственная часть его облачения, которая не была найдена во время второго обретения мощей, так до сих пор и хранится у кого-нибудь из работников бывшего Музея истории религии и атеизма – «на память»?)

…Евдокия Очкина, мещанская жена из г. Пензы, имела дочь Елизавету, которая трех лет от роду совершенно ослепла. Мать носила ее к докторам, но те не могли даже осмотреть глаз девочки из-за ее плотно прикрытых, словно бы сросшихся век. В 1858 году Евдокия была в Дивеевском монастыре и рассказала о следующем случае, который произошел с ее дочерью в возрасте пяти лет:

«Ослепшая дочь моя сидела около меня на полу; я положила ей на колени игрушки: она ощупью перебирала их. Я плакала, глядя на нее, и говорила мысленно: «Отец Серафим! Помолись Господу, чтобы открылись глаза слепой моей дочери; я к тебе в Саров пойду пешком». В эту самую минуту она вспрыгнула на ноги и бегом побежала по комнате. С тех пор она стала видеть, как прежде».

…Генерал-майор Евлампий Кириллович Огородников рассказывал, что однажды его трехлетний сын Борис «очень расплакался, а потом начал неудержимо рыдать, так что ни ласки матери и сестер и никакие домашние средства не могли помочь». Рыдание имело вид истерического припадка. Огородников дал малютке несколько ложечек освященной воды, в которую он погрузил частицу того камешка, на котором преподобный Серафим молился тысячу дней и ночей. «После этого дитя мгновенно утихло; лицо повеселело и приняло спокойный вид, а через несколько минут ребенок по-прежнему весело играл со своим братом».

…А. Григорьев, священник Полтавской епархии, писал в письме к Олонецкому епископу Назарию:

«…Прошлою зимой жена моя как-то прихворнула. Дня три никуда не выходила. К общему недомоганию присоединилась страшная зубная боль. На четвертый, кажется, день вечером я читал жизнеописание старца Серафима… Мне пришло в голову, с книгой в руках, сходить в комнату моего незабвенного сына и помолиться о здоровье жены. Немного я молился. Помню, что сделал один или два земных поклона и просил старца Серафима принести его молитвы к Господу о болящей. Возвратясь в столовую, я ничего не сказал жене, но дал ей поцеловать литографированный портрет старца, приложенный к книге. Она бессознательно это исполнила, терла свои глаза, щеки, лоб о тот портрет, затем легла и моментально уснула, а я сел к столу… Минут через десять или пятнадцать, точно не помню, вдруг встает моя жена и говорит, что хочет есть. Должен сказать, что она перед тем последние два дня ничего не ела, да и не могла есть. Затем говорит мне: „А знаешь, я совсем здорова, завтра поеду в лавру“. „А зуб?“ – „Не болит“. – „А лихорадка?“ – „Ничего нет, я совсем здорова, как будто и не болела“. – „Ну так знай же, кому ты обязана таким быстрым выздоровлением“, – и показываю ей портрет старца Серафима…»

…Ротмистр Африкан Васильевич Теплов писал Саровскому игумену: «В 1849 году один из знакомых мне помещиков поражен был апоплексическим ударом, с отнятием руки и ноги, перекошением рта и глаз и порчею языка, так что из многих слов его можно было понять едва одно слово. Бывши у него в доме, я предложил ему обмыть водою изображение кончины старца Божия о. Серафима и с верою оную воду пить и мазать омертвелые члены. Больной с душевной радостью исполнил мое предложение и вскоре почувствовал облегчение: говорить стал ясно, с помощью людей выходил, и час от часу восстановлялся прежний упадок сил его в нормальное состояние здоровья».

А вот два случая исцеления на источнике.

…Крестьянка Симбирской губернии Ардатовского уезда села Тазнеева Агриппина Елизаровна Табаева, 18 лет от роду, слепая от рождения, искупалась три раза в источнике преподобного Серафима и после уже второго купания начала видеть солнечный свет, деревья и другие предметы.

…Крестьянский мальчик Василий Иовлев, 12 лет, пришедший в Саров из села Илисского Курчинской волости Минусинского округа Енисейской губернии вместе со своей бабкой, был немой от рождения, в чем имел удостоверение от местного приходского священника. В источнике преподобного отца Серафима он искупался и начал говорить.

Поругание святых останков в 1920 году. Явление о. Серафима председателю комиссии по вскрытию мощей

17 декабря 1920 года состоялось вскрытие мощей Серафима Саровского. Приехавшая в Саров комиссия вела себя нагло и бесцеремонно. «Что искали Советы в раке преподобного Серафима и зачем было необходимо вскрытие, остается непонятным, – пишет А. Рогозянский. – Всего 17 лет прошло с момента первого обретения мощей преподобного и его прославления, когда были составлены подробнейшие описания найденных останков, вслед за тем опубликованные в печати. Мощи были обретены в костях, и все хорошо знали это, а потому вскрытие едва ли могло производиться безбожниками в надежде на „раскрытие фальсификации нетления“. Скорее всего, кому-то в Центре попросту не давала покоя мысль, что в Сарове все идет своим чередом, тогда как могилы и раки многих других почитаемых русских святых уже давно вскрыты или конфискованы».

Мощи были выставлены «на общее обозрение». Облачение, закрывавшее их, было развернуто таким образом, чтобы представить их обнаженными. Когда указанный срок истек, власти решили продлить «срок обозрения». Наконец в августе 1920 года мощи были омыты, переоблачены и торжественно помещены в раку.

Большевики рассчитывали оттолкнуть народ от почитания святого, но эффект оказался обратным. Все время, пока мощи лежали открытыми, вокруг раки царило по-особому возвышенное и взволнованное настроение. Вскрытие раки явилось подлинным расцветом религиозного чувства, вылившегося в настоящее торжество православия. Всеми очень ярко переживалась особенная близость к святым мощам. Паломники стекались отовсюду, служились многочисленные акафисты и молебны…

Православный писатель Евгений Поселянин в декабре 1922 года сообщил князю Жевахову о следующем удивительном событии:

«…Была прислана комиссия для осмотра мощей в Сарове. Председатель – крестьянин, кажется, из Вертьянова. В ночь, уже в Сарове, видит он сон: стоит у раки, и кости преподобного Серафима соединяются, и вскоре он встает из раки, одетый, как рисуют на иконах, и говорит этому человеку: „Смотри, я живой!“ И при том двумя перстами коснулся его щеки. Тот проснулся стоя, дрожа и в поту и с двумя черными пятнами на лице на месте касания. Он поутру рассказал бывшее. Составил акт за подписью, отказался от поручения и уехал».

Вряд ли нам стоит не доверять этому сообщению. О явлениях отца Серафима в сонных видениях и о чудесных событиях, которые обычно за этим следовали, собраны десятки свидетельств самого разнообразного характера. О своей встрече с Серафимом рассказывал, например, такой праведник, как старец Сампсон (Сиверс).

Обретение мощей

В 1927 году большевики вторично пришли к раке преподобного: в разгаре была всероссийская кампания по ликвидации мощей. Мощи были вывезены из монастыря. В народе говорили, что кости чудесным образом исчезли во время их перевозки в г. Темников. Люди помнили обещание великого старца, что он еще явит себя миру и «летом запоют Пасху».

Изъятые из гробниц мощи святых вывозились тогда на антирелигиозные выставки, проходившие в различных городах РСФСР. После закрытия таких выставок в годы Великой Отечественной войны мощи преподобного были тайно переправлены в Ленинград, в Музей истории религии и атеизма, который располагался в Казанском соборе.

И вот в 1991 году в одном из запасников музея среди гобеленов (!) были обнаружены мощи неизвестного святого. (Незадолго до того директор музея официально сообщил, что мощей в фондах нет.) На руках святого были рукавички. На одной было вышито: «Преподобие отче Серафиме», на другой – «Моли Бога о нас». Ни в одной из описей драгоценный сверток не значился.