Чтение онлайн

Привел на опознание, скорее всего. Додумался. Кто в здравом уме приводит родственников на место преступления, тем более детей? Еще истерики мне тут не хватало. Я давно уже убедился, что в этом городе работать не умеет никто. Но не до такой же степени!

– Доброе утро, Марк, – увидев меня, радостно поздоровался Кочмарин.

– Какое к черту доброе? Ты что вообще творишь? – переходя рамки дозволенного, не разделил я его настроения. – Кого ты притащил?

– Это Ясина. Про которую я говорил.

– Кто? – я совершенно забыл, что он мне говорил, да и не особо слушал.

Я следил за тем, как девушка остановилась в паре шагов от нас, внимательно рассматривая улицу и дома, пробежавшись взглядом по окнам, кому-то помахала приветливо рукой. И с пугающим спокойствием шагнула в арку. Даже мне потребовалось больше времени, чтобы сделать этот шаг, хотя я знал, что ожидать.

– Ну я же говорил. Ясина, специалист по бесам и нечисти, она месяц назад помогла нам найти и поймать, этого, игошу. Там вообще такая жуткая история была. В многоэтажке по Ленина, ну та что свечка, единственная в нашем городе. Так вот, это, там люди начали жаловаться на шум по ночам, вой. А источника звука найти не могли, но и спать он им мешал. А потом вообще, дети начали умирать, представляешь? Вот так вот мать утром идет будить ребенка в садик или школу, а он лежит уже все, того-этого, бледный, холодный и только красные следы от пальцев на шее, – тараторил Кочмарин, идя следом за мной.

– И? – я слушал его вполуха.

Девушка, зайдя в арку, скинула капюшон, из-под которого рассыпались волосы, покрашенные в седой цвет. Очередная дурость подростков, которую я не понимал. Я аккуратно обошел ее по кругу, чтобы видеть, что она будет делать. И поразился. Передо мной стоял уже не ребенок.

И так худоватое лицо еще больше заострилось. Темные впадины под глазами контрастировали с практически желтыми лучащимися зрачками. Лицо потеряло свое глуповато-детское выражение, вмиг сделавшись серьезным. Зорким взглядом она изучала кирпичную кладку арки и асфальт вокруг тела сантиметр за сантиметром, с таким вниманием, которому бы позавидовали все столичные криминалисты. Не то что эти.

– Так вот это, мы тогда кучу времени потратили. Всех жильцов дома опросили. Уже даже решили, что мамаши с ума посходили и сами детей своих убивать начали, – продолжал следователь. – И я решил позвонить ей. Ну так это, на всякий случай. Ты же знаешь, проблема у нас со специалистами. До тебя так вообще никого не было. А я это. Хоть и в отделе расследования сверхъестественного, я-то никакой не охотник, вообще не сталкивался. Сделали козлом отпущения, чтоб им пусто было.

Девушка подошла к трупу. Я вздохнул, подкатывая глаза, думая, что и она сейчас будет его тормошить и вертеть без перчаток. Или что еще хуже. И хотя криминалисты уже закончили свою работу, а судмедэксперт все описал – меня это продолжало бесить.

Я предвкушал отвращение, обморок, истерику. Хоть что-то. Но девчонка меня разочаровала. Она осторожно подошла к телу, быстро проскользила по нему взглядом, останавливаясь на несколько мгновений на местах, понятных ей одной. Присев на корточки, девушка задумалась, осматривая глазные впадины, а потом надолго зависла над разорванной грудью трупа, наклоняясь все ниже и ниже. Казалось, что локон волос, выскочивший из-за уха, вот-вот пропадет в глубине раны. Но и этого не случилось.

Хмыкнув каким-то своим выводам, она поднялась и принюхалась. Теперь она не морщила нос от вони. Я видел, как шевелятся ее ноздри, пытаясь вобрать в себя побольше тошнотворных ароматов. Помотав головой, она вышла из арки во внутренний дворик, продолжая изучать и его.

– А Ясину я знаю давно, она моей теще помогала, вроде с домовым надоедливым. Да и это, жена моя к ней раньше обращалась, когда Лизочка моя заболела сильно. Врачи крест ставили. А Ясина мою дочку выходила, на ноги поставила. Разговоров о ней много, многие ее знают, по-разному относятся, по-разному отзываются. Кто-то вообще сторонится и говорит, что она сама нечисть. Вон как глаза порой загораются, ужас, аж мурашки бегают. Но мне-то она дочь вылечила. Так вот ее я и, это, позвал. Так, посмотреть. А она сразу сказала, что то не мамашки, что то игоша. И вот с ее помощью мы игошу эту поймали да и вытравили из нашего города. Стремная эта игоша. Знаешь, как выглядит?

– Как? – на автомате спросил я, следя как девушка возвращается к нам. Лицо ее снова поменялось. Интеллекта на нем не отражалось от слова совсем.

Уставший вид, сложенные бантиком розовые губки. Она была ребенком, лишь ребенком, который на краткий миг превратился в хищную девушку или все-таки нечисть.

– Дите это. Года три на вид. Замотанный в какие-то лохмотья. Рук, ног нет. Ходить не мог, только ползал, как змея. Башка такая большая, а во рту сотня маленьких острых зубов. А глаза огромные, черные-пречерные.

– Не сотня, – улыбнулась, подошедшая девушка. – Откуда у ребенка сотня-то? Их там максимум десяток. Я Ясина, – она протянула мне маленькую ладошку для пожатия.

Я молча проигнорировал ее жест и отвернулся к следователю, который даже не осмотрел место. Все время прожужжал мне на ухо.

– Вы место преступления осмотрели? – бросил я ему. – Можем уже расходиться? А то уже собрали толпу.

– Да-да, конечно, – спохватился Кочмарин. – Я сейчас. Я все это…

– Встретимся у Саввушкина. – закончил я разговор и направился в сторону своей машины.

– Ничего, ничего, Яся. Это Марк Всеволодович. Тот самый специалист, о котором я говорил, – услышал я последнее, перед тем как выйти из арки. – Он так-то нормальный, просто утро. Да и это вот все.

Бюро судебно-медицинской экспертизы находилось практически в центре города, затерявшись в многочисленных проулках. Одноэтажное серое здание, огороженное решетчатым забором. Я помедлил перед тем как войти внутрь. Не любил я такие места, нагнетающие тоску, пропитанные печалью.

В морге я чувствовал себя неуютно. И не важно, какой морг, красивый обустроенный, как в столице, или же обшарпанный, с коричневой клеткой плитки на полу, как этот. Давило все. Формалиновый запах, пропитавший блеклые стены, тусклый свет гудящих ламп, холодные лица работников.

Судмедэксперт Саввушкин, сотрудничающий с ОСС, был обнаружен нами в кабинете, он сидел за своим столом, практически неподвижно, закопавшись в бумагах. Я не мог оторваться от его длинного тонкого пальца, скользящего по тексту, который тот изучал. Мы сидели в кабинете уже примерно полчаса, ожидая, пока судмедэксперт выделит нам время. Тот же похоже над нами издевался, за то, что мы его дернули на работу в выходной.

Кочмарин и сюда притащил свою девку. Та сидела на продавленном кресле, подогнув под себя ноги, и с нескрываемым любопытством читала какую-то книгу по анатомии, которую самовольно вытащила из шкафа. Следователь вообще, похоже, задремал.

– Так-с, – наконец-то, произнес эксперт, откладывая в сторону изучаемые листки бумаги. – Вы мне постановление принесли, Андрей Леонидович?

– А? Что? – выбираясь из царства Морфея, спросил следователь.

– Постановление! – стуча крючковатым пальцем по деревянному столу, напомнил Саввушкин.

– А, да. Петр Иванович, вы это, поймите. Воскресенье же.

– У меня тоже воскресенье, – парировал эксперт, – Так, чтобы завтра с самого утра постановление было, – выдохнул Саввушкин, откидываясь на спинку стула. – Значит, вы по поводу второй юной леди? Ничем порадовать не могу. Умерла от обескровливания. Каким образом и куда делась абсолютно вся кровь, сказать не могу. Зияющая рана на груди. Грудь проломили так же, как и в прошлый раз, посмертно, как и удалили глаза. Глазной нерв перерезан острым предметом, возможно даже скальпелем. Органы все на месте. Других ран и ссадин нет. Отчет получите завтра. Вопросы?