Чтение онлайн

Некоторые студенты благородных кровей выглядели шокированными.

— Я понятия не имела, что в школе живет пушинка, — заметила профессор, с интересом изучая Невилла. — Я много лет не видела ни одного из этих малышей.

Я моргнула, глядя на пушистика. На самом деле, он, казалось, передвигался по школе как тень. Удивительно, что никто раньше на него не жаловался. Флоренс попыталась снова опустить Невилла на землю, но он возмущенно пискнул и свернулся калачиком у нее на коленях, явно намереваясь заявить права на свою территорию.

Профессор Алленвейл наклонилась, чтобы погладить зверька:

— Он действительно довольно обаятельный. Не говоря уже о находчивости.

— Сейчас они чрезвычайно редки, — заметила Лунайя Орфос, задумчиво склонив голову. — Я удивлена, увидев его здесь.

— Лунайя совершенно права, — подтвердил профессор. — Пушинки были известны тем, что успокаивали раны и даже восстанавливали сломленный дух. В древних текстах говорится, что пушинки часто были спутниками… — Она замолчала, поджав губы, как будто раздумывала, говорить больше или нет.

— Компаньоны кому? — спросила Флоренс, зачарованно поглаживая мягкую шерстку Невилла.

Профессор Алленвейл колебалась секунду, затем слабо улыбнулась:

— Драконам и иногда их всадникам.

Мой взгляд метнулся к Невиллу. Неужели это правда?

— Драконам? Что это значит? — я чувствовала себя сбитой с толку.

— Говорили, что пушинки обладают врожденной чувствительностью, — осторожно пояснила Алленвейл. — Ходят истории о том, что они появлялись во времена великих потрясений.

Лунайя наклонилась вперед, ее голубые глаза загорелись:

— Когда я была маленькой, мама рассказывала мне историю. Она говорила, что они могут чувствовать, когда дракону больно. Даже исцелять их.

Я уставилась на Невилла, который нашел на столе еще один кусочек миртлифа и теперь с радостным самозабвением размахивал им между лапками.

— Ну, он всегда был особенным для меня, но я понятия не имела, что у него есть необычные способности. Как очаровательно, — Флоренс была вне себя от восторга.

— Действительно особенный, — повторила профессор Алленвейл с мягким смехом. — Возможно, он выбрал вас не просто так, мисс Шен. В конце концов, целительство — один из ваших главных интересов в Кровавом Крыле, не так ли?

Урок закончился под отдаленный перезвон колоколов. Когда мы вышли из оранжереи, я обняла Невилла, пока Флоренс поправляла сумку. Чуть поодаль на каменистой лужайке стояла Лунайя Орфос и с кем-то разговаривала. Высокий мужчина прислонился к стене спиной к нам. Его профиль показался мне смутно знакомым. Он повернул голову — и у меня кровь застыла в жилах. Это был Маркус Дракхэрроу. Что здесь делал старший брат Блейка?

Маркус повернул голову, когда Лунайя начала подниматься на холм обратно к замку. Его взгляд остановился на мне. Мгновенная нежность, которая была в его улыбке, когда он смотрел на девушку, исчезла, сменившись чем-то холодным и откровенно мерзким. Его взгляд переместился на Флоренс, и он лукаво усмехнулся, словно узнав ее.

У меня скрутило живот, и я встала перед подругой, заслоняя ее.

— Пошли, — резко сказала я, потянув Флоренс за руку. — Быстрее.

— О, точно, — Флоренс закинула сумку на плечо. — Думаю, мне лучше отвести Невилла в свою комнату. Если только мы не наткнемся на Блейка. — В ее голосе звучала надежда. — Как ты думаешь, он возьмет Невилла? Иногда я задаюсь вопросом, достаточно ли пушистик меня уважает.

Мои губы дрогнули:

— Ты имеешь в виду, уважает ли он тебя как свою мать?

— Ну, просто Невилл, кажется, не так часто проказничает с Блейком, — задумчиво сказала Флоренс.

— Блейк немного более пугающий, чем ты, — согласилась я. Я вздохнула. Увидев Маркуса, я сразу пришла к выводу: — Мне нужно с тобой поговорить. Прямо сейчас. Только мы вдвоем.

Флоренс посмотрела на меня с озадаченным выражением лица:

— О чем?

— О чем-то важном. О чем-то, что тебе нужно знать.

Когда мы поднимались на холм, я не удержалась и оглянулась в последний раз. Маркус всё еще смотрел на нас, его взгляд был холодным и расчетливым. Я отвернулась. Трибунал хотел использовать Флоренс как пешку. Но моя подруга была самым умным и способным человеком, которого я знала. Если кто-то и мог справиться с правдой, то это она. Держать ее в неведении было бы медвежьей услугой — и предательством. Она заслуживала знать истину.

ГЛАВА 26 — БЛЕЙК

Ветер бушевал над утесами, разнося соленые брызги, когда волны с грохотом разбивались о зазубренные скалы внизу. Вдалеке я мог разглядеть темные шпили города Вейлмар. Открытое поле было приспособлено для оценки Трибуналом. Зрители собрались вдоль края утесов, словно в ожидании развлечения, а не судного дня. Большинство пришли ради зрелища, им было плевать на ставки. Я ненавидел их за это.

На прошлой неделе мы с Пендрагон занимались своими делами порознь. Я не думаю, что она избегала меня — просто была отвлечена. Мы встретились прошлой ночью, просто для краткого кормления. И под кормлением я подразумевал, что мы трахались, а потом она позволила мне утолить голод. Думаю, это ее успокоило. Она заснула в моей постели еще до того, как я перестал пить из нее. Я вытащил свои клыки, подоткнул одеяло и даже натянул ей на ноги пару своих носков, потому что они были слишком холодными. Когда я проснулся утром, ее уже не было.

Я оглядел Высокородных, которые съехались со всего региона. Казалось, сегодня их было даже больше, чем на самом слушании в Трибунале. Их богатая одежда резко контрастировала с простой одеждой немногих рожденных мором, разбросанных среди толпы.

Я стоял на краю, засунув руки в карманы длинного черного пальто. Прискакал сюда полчаса назад, привязав лошадь достаточно далеко, чтобы она не испугалась, когда прибудет Никсарис.

В центре поля была установлена приподнятая платформа. На ней рядами стояли деревянные стулья, а также высокие знамена, которые развевались на ветру, неся гербы четырех Великих Домов.

Я нашел глазами знакомые лица. Профессор Родригес стоял сбоку от платформы, его серый плащ развевался на ветру, пока он и профессор Шанкара разговаривали с миниатюрной женщиной-блайтборном. Я понял, кто она: Цзя Шэнь, мать Флоренс. У нее были такие же темные волосы и глаза, как у дочери. Я знал, что Цзя работала библиотекарем, но никогда с ней не разговаривал. Теперь я наблюдал, как Родригес наклонился к ней, предлагая слова ободрения — я по секрету сказал ему, какую роль Флоренс будет играть здесь сегодня. Но, несмотря на присутствие Родригеса и Шанкары, Джиа всё еще выглядела чертовски напуганной. И неудивительно, бедная женщина.