Чтение онлайн

– Я сделала тебя более популярным, - тихо вставила ненужный комментарий, прикасаясь к повязке на предплечье.

– Прекрати паясничать! – подорвался с места. – Понятно, что мы всё уладим. И конкретно тебе ничего не угрожает, но больше… - пригрозил указательным пальцем. – Если только подумаешь ещё что-то натворить... Я сам тебя прибью! Услышала?

– Предельно.

Взглянула на плечи, отмечая взглядом кипу кровоподтеков.

– Ладно, - вновь взглянула на нахмуренного папу. – Я обеща…

– Обещаешь? Воровка! – его губы сжались в прямую линию, а слово «воровка» четко подсказало, о чем пойдет речь. – Ничего не стоят твои обещания! Ты обещала не воровать у меня оружие. Нюх, как у собаки. Куда не запрячу…

– С детства каждую субботу меня таскали на охоту, - подалась вперед, повышая голос. – В холод, в дождливую погоду. Я даже слово «суббота» ненавидела. Но… - уселась удобнее и перевела дыхание. – В какой-то момент я поняла, что на самом деле меня всё устраивает. Это занятно. Разбирать и чистить оружие, целиться, жать на крючок. Палить по мишеням, пустым бутылкам. Единственное, что мне не нравилось… Когда убивали животных. Но ты сам привил мне любовь к оружию.

– Нет, - вернулся на край кровати. – Я хотел привить любовь к самозащите. Чтобы ты не боялась постоять за себя, не боялась выстрелить... В человека, который намерен причинить вред тебе. Но не для того, чтобы ты играла в мстителя…

– А таких было много, да? – прервала полушепотом. – Людей, что хотят навредить мне.

– Хватит напоминать о моем статусе! Ты ведешь себя не как моя дочь, а как глупая…

– Врач не говорил, что мне нельзя нервничать и нужно отдыхать? – указала пальцем на дверь, безмолвно прося папу уйти.

Осекся, будто прочел в её глазах отчаянный приказ и желание отдохнуть от всего и всех.

– Как ты узнал? – легонько ощупывая лицо, задала вопрос.

– Когда мне донесли, что охранников убрал этот упырь, я мигом прыгнул в самолет и вернулся в страну, - звучала спокойная хрипотца. – Сразу приказал прислать к тебе людей, но мне сообщили, что Романов попал в лапы врагов. А вместе с ним попалась моя дочь. Когда я слушал своего помощника, который рассказывал в деталях, что ты натворила…

– То-то я смотрю, что ты поседел ещё больше, - опустила руки и натянула одеяло на себя. – Новости меняют цвет волос…

– А ещё говорят детей бить нельзя…

– Это бессмысленно, - хмыкнула в ответ. – Гены не выбить.

Он вяло махнул рукой и посмотрел ей в глаза. Теперь же что-то изменилось, потому что взгляд насытился отцовской любовью и заботой. Черты лица смягчились. Все его гневные крики объяснялись волнением за её жизнь, а не за свою репутацию.

– Прости, - стыдливо бросила, уводя глаза. – Иногда я думала, что всё плохо закончится. Но каждый раз я была слишком далеко от отправной точки, чтобы остановиться. Я думала, что ты давно вышел из этой партии, и нет смысла просить тебя о помощи. А когда узнала, то просто боялась говорить тебе...

– Прекрасно, - саркастично прокомментировал папа.

– А кто меня переодел? – приподняла одеяло и взглянула на пижамную лиловую майку и шорты на тон темнее.

– Хахаль твой, - вновь недовольный голос. – А это вообще отдельная тема, - опять вскочил на ноги. – Ты нахрена с ним связалась?

Слабо улыбнулась и невинно пожала плечами.

– Подожди, - его голос забавно дрогнул. – А он же говорил, что женился… - папа бросил такой взгляд, будто на него сейчас упадет небо.

– Это по Фрейду, как сказала бы твоя жена, - не сдержала смешок. – Может, он в активном поиске обручальных колец и сделает мне предложение.

Его глаза потемнели, явно выражая протест. Папа насытил легкие воздухом, вероятно, готовясь к бурному обсуждению романа с Романовым…

– Па, мне надо в ванную, - живо нашлась и откинула одеяло, что угодно лишь бы убежать от этой темы. – Потом всё обсудим, а?

Возможно, он понял, что это ложь и лишь предлог убежать от разговора, но кивнул и живо подбежал, чтобы помочь встать.

Ступни коснулись теплого паркета. Поднялась, придерживаясь за плечо папы, и отчетливое головокружение тут же напомнило о себе. Благодарно кивнула, ожидая пока черные мелкие точечки перед глазами улетучатся и прекратит доставать легкая тошнота.

Даже странно не ощущать боль, что ещё недавно нагло оккупировала каждую клетку тела.

– Дальше я сама, - уверенно отмахнулась от помощи, как только точки завершили танец.

Быстро, но аккуратно взял за руку, явно не одобряя её с-самостоятельность.

– Давай помогу дойт…

– Сама дойду, - освободила руку и мило улыбнулась.

На удивление живенько прошмыгнула к двери и, не оборачиваясь, покинула спальню. Наверняка на лице папы было выражение: «Я воспитал упрямого монстра».

Холл пуст. Не считая работ испанских художников, фантазия которых оживала на громоздких полотнах и пристально наблюдала за происходящим в помещении. Тишина. Словно в доме больше никого, кроме неё и папы.

Побежала в сторону ванной комнаты и коснулась холодной круглой ручки. Заперла за собой дверь и судорожно выдохнула, оставаясь наедине с накатывающей истерикой.

Прошла вглубь комнаты, крепко обнимая себя руками, и села на широкий бежевый бортик ванны.

Тело пробивала крупная дрожь, и вряд ли виной этому было то, что Алиса выбралась из-под теплого одеяла. Нутро яростно бунтовало против всего произошедшего, всей боли и пережитого опыта. Вязкое, неуютное чувство, будто история не получила развязки.

Лихорадочно дышала, пытаясь справиться с накатывающими волнами моральной боли и угнетенности. Сдержала крик, чтобы не привлечь внимания, но слезы всё равно затуманили взгляд.

Всё, что произошло за эти бесконечные месяцы, вихрем кружилось в памяти, превращаясь в тяжелый ком в горле, мешающий вздохнуть.

Шмыгнула носом и на дрожащих ногах подошла к широкому зеркалу, пристальным, прослезившимся взглядом осматривая потрепанное создание напротив.

Рана на виске, ссадины на лбу и скуле. Яркие губы с мелкими, свежими порезами. Всё это не вернуло мужа. Отправила убийцу на тот свет, но вместе с ним похоронила и своё моральное здоровье, спокойствие и рассудок.

«Я то, что я с собой сделал, а не то, что со мной случилось». Кажется, эта фраза принадлежала Юнгу, но впервые услышала её от папы. И только в эту секунду послестрессового синдрома, как никогда в жизни поняла смысл этих путаных слов.

Вероятно, отражение в зеркале послужило триггером, и эмоции вспыхнули с новой силой. Слезы лились самовольно, смывая любые попытки собраться с силами и вернуться к отцу.

Поддаваясь меланхолии и не в состоянии контролировать себя, тихо всхлипывая, развернулась и открыла стеклянную дверцу душевой кабины. Забилась в угол, усаживаясь на холодный поддон, и на ощупь включила воду. Холодный поток хлынул сверху, на секунду сбавляя ход истерики и заставляя вздрогнуть от бьющих по телу ледяных капель. Но вода, стучащая по поддону, отлично изолировала звук её всхлипов.