Связанные целью
Шрифт:
Прижала колени к груди и опустила на них голову. Не сдерживалась и тем более не пыталась прибегнуть к глупым вариантам – например, собраться и перестать ныть – именно нытье сейчас было крайне необходимо.
Через вопли и рыдания выгнать из себя опустошение и поставить точку на проблемах. А позже наладить отношения с теми, кто остался жив.
Выудить важнейший урок из произошедшего. А дальше… Жить.
*****
Окончание сна, в котором она стремительно падала вниз, резким движением вытолкнуло в явь. Широко открыла глаза и уткнулась взглядом в пурпурный полумрак. Да, тот самый. Главарь заботливо зашторивал высокое окно, чтобы утреннее яркое солнце не прерывало её сон.
На автомате провела рукой по пустой половине кровати, заранее зная, что Романова рядом нет. Но за недели совместного проживания подобный жест превратился в непоколебимую привычку, с которой не хотелось расставаться.
Перевернулась на бок и закрыла глаза. Мечты сбывались. Она снова спала сколько душе угодно, и теперь сон был гораздо спокойнее. Медикаменты и постельный режим живо вернули тело – ну, можно сказать и дух – в норму. Несчастный творческий мозг, что получил сотрясение, вновь горел желанием рисовать и приступить к работе на фирме, а слегка потрепанные почки больше не разгорались болью при каждом движении.
Психиатры и даже психологи всё-таки не понадобились. Сумела переосмыслить и уложить в горький опыт все потрясения. Но больше не позволять им сводить с ума. «Есть либо победа, либо опыт». Денис всегда был прав, а в её случае это было и то, и другое. Для себя осталась победителем, что отомстил и чему-то научился. Например, выживать.
Не открывая глаз, заелозила рукой по прикроватному столику в поисках телефона. Безнадежные попытки, ибо под руку попадалось всё, кроме того, что нужно. Короткий звон, за которым последовал плеск, заставил открыть глаза и привстать.
– Блин, - поморщилась, глядя на опрокинутый высокий стакан и лужу на паркете.
Всё-таки хорошо, что главарь не жалует ковры возле кровати. Схватила телефон и нажала кнопку. Красные цифры на фиолетовом фоне показали шесть вечера.
– Ой бли-и-ин, - отшвырнула телефон и вскочила на кровати.
Потерев лицо и глаза пальцами, дабы отогнать остатки сонной пелены, встала и поправила подол короткой фиолетовой сорочки. Уложила волосы в пышный пучок и замоталась в одеяло, как в темную мантию. Лениво потопала босиком к двери.
Вот так раньше и терялись заказы. Просто из-за того, что художница нагло и безответственно просыпала назначенные встречи. Но подобное случалось, только когда была подстелена финансовая подушка, и заработок мужа позволял такие падения.
Миновала холл, забавно стуча по деревянному полу босыми ногами и таща за собой шлейф тонкого одеяла прямо на кухню.
Настали фрагменты прекрасного времени, когда можно было насытиться присутствием главаря и сложить оружие. Больше не врать и не притворяться, а целенаправленно возвращаться в жизнь.
Ударила по выключателю и часть кухни залил тусклый, как зимнее солнце, свет. Но и этому тусклому оттенку не удалось скрыть белый листок, что лежал на мраморной серой столешнице.
– Что за бред?
– недовольно пробурчала, но приблизилась к столу.
Отлично. У главаря помимо художниц и рыжих волос был ещё и фетиш на записочки. Ухмыльнулась и, ударив ладонью по листку, стянула записку со столешницы. Неловко развернула двумя пальцами, и взгляд уткнулся в незнакомый почерк…
Глава 26
Сердцебиение мгновенно взбесилось, а память предательски отправляла в те моменты, когда подобные записки присылал неизвестный – возможно, враждебно настроенный – свидетель.
«Художница, вернусь вечером.
И кстати, где мой портрет?! Закончи работу!
С любовью, Свидетель»
Облегченно выдохнула и покачала головой.
– Дурак,- шепнула, но на устах непроизвольно заиграла улыбка.
Тихим движением вернула записку на стол, и в поле зрения попал пирог на круглой тарелке. Заликовала, словно ребенок, получивший конфету, и наклонилась, чтобы вдохнуть запах вишни.
Отстранилась и потопала к габаритной кофемашине, придерживая одеяло и попутно хватая чашку со стола. Запустила дар цивилизации, что значительно экономил время. Позволял выкроить пять минут на душ, пока кофе тонкой струей наполнял чашку цвета марсала.
Оставила одеяло на массивном стуле и побежала в ванную.
«Вернусь вечером». Черт. Ведь уже вечер, а она только оторвала зад от кровати. С этим стоило что-то делать. Как-то научиться слышать будильник, а ведь даже матерая рок-музыка на звонке будильника не могла выдрать из сна.
Тонкая ткань сорочки виртуозно соскользнула с тела. Старательно закрутив локоны в пучок, дабы намочить по минимуму, Алиса живо шагнула на холодный поддон.
Пока горячие капли окутывали тело, а пар оседал на бежевый кафель, в мысли коварной змеей вползали воспоминания, как это пространство занимали два человека. И в такие моменты, наверно, даже стены покрывались румянцем от смущения.
Через несколько минут, натянув на себя ту же сорочку, перебежками вернулась на кухню. Довольным взглядом окинула чашку кофе и поспешила отрезать кусок пирога.
Топала босыми ногами в сторону гостиной, держа в руках чашку парующего напитка и блюдце, на котором развалился почти диетический кусок пирога.
Уселась на кожаный диван и поставила съедобные сокровища на столик. Удар входной двери заставил застыть с кусочком пирога в руке.
Знакомые, печатные шаги вызвали счастливую полуулыбку.
– Я дома, художница.
Спокойный баритон подействовал как мощный импульс. Бросила кусок на тарелку и пошагала навстречу главарю.
– О-хо-хо, а что это за вид? – встретились на пороге гостиной и Романов мгновенно заключил её в объятия. – Ты рада, что выжила и теперь остаток жизни решила проспать?
– коварно и издевательски шепнул на ухо.
Тихо засмеялась и обняла его за шею, вдыхая новый, сладковатый запах одеколона. Прикрыла глаза, ощущая натиск крепких рук на талии.
– А портрет как сверкает, - саркастично продолжал. – Восхитительно. Как точно проработан переход цветов.
Хмыкнула и слегка отстранилась, сохраняя объятия, чтобы посмотреть в серые глаза. Игриво выскользнула из его рук и попятилась, возвращаясь к дивану, но не разрывая зрительный контакт.
– Нет, серьезно, - прозвучало фальшивое возмущение, пока главарь приближался, ломая узел черного галстука. – Где картина? Я даже выбрал место на стене в кабинете.