Чтение онлайн

– Познакомьтесь с моим мужем, Джином Декстером, доктором медицины.

Эйслин предоставила им разговаривать вчетвером и двинулась на поиски Лукаса. Он стоял у окна в конце коридора. Он задумчиво созерцал безоблачный день, и Эйслин подумала, что вот так он, наверное, смотрел в зарешеченное окно тюремной камеры. Для человека, который так любит бывать на свежем воздухе, это наверняка был сущий ад.

– Лукас? – Она увидела, как напряглись его плечи. И никакого другого ответа не дождалась. – Ты злишься, что я сообщила о Тони своим родителям?

– Мы в них не нуждаемся.

– Ты, может, и нет, а вот я – да.

Лукас развернулся на каблуках. Эйслин чуть не отшатнулась, увидев горящий в его глазах гнев. Он схватил ее за руку и потащил в комнату, которую им выделил персонал, но которой они до сих пор не пользовались. Аккуратно притворив тяжелую дверь, он с яростью набросился на Эйслин:

– Ты скучаешь по своим чертовым деньгам, верно? Да что с тобой?! Думаешь, я не смогу обеспечить своему сыну достойное лечение? Ты позвонила папочке, умоляя, чтобы он простил тебя за мезальянс, и попросила капнуть чуток с его чековой книжки?

– Лукас, я такого не заслужила! – Она дала ему такую пощечину, что у него откинулась голова.

Оскалив зубы, он снова повернулся к ней и замахнулся, чтобы отплатить тем же. Но на полдороге остановился.

Она бросилась на него и схватила за рубашку обеими руками:

– Давай! Ударь меня! Может, тогда я увижу, что ты жив, что ты не каменный. Я с радостью приму удар, если это заставит тебя проявить хоть какие-то чувства.

Он изумился, когда она ударила по его твердой груди побелевшими кулачками.

– Черт тебя побери, Лукас! Поговори со мной! Поори. Покричи. Открой мне свою боль. Я знаю, ты ее чувствуешь. Я знаю, что ты любишь Тони как никого на свете. Тебе больно, потому что он может умереть. Давай я побуду твоей боксерской грушей и звукоотражателем. Позволь мне разделить с тобой твое горе.

Она плакала, не обращая внимания на слезы, что катились ручьем. Она слизывала их с уголков губ.

– Ты слишком гордый, да? Тебя ничем не пронять. – Она тут же покачала головой, отрицая собственные слова. – Я знаю, что было и по-другому. Я слышала, как ты оплакивал Джозефа. Я видела твою боль. И те страдания не сравнятся с тем, что сейчас ты испытываешь из-за Тони. Твое дурацкое предубеждение отделяет тебя от остального мира, а не наоборот. Ты действительно такой бессердечный, что не будешь плакать даже у постели умирающего сына? Ты говоришь, что ни в ком не нуждаешься. Но это неправда, Лукас. Ты просто не признаешь этого. Когда я стала нуждаться в поддержке родителей, я проглотила гордость и позвонила им, без малейшей уверенности, что они вообще станут со мной разговаривать. Мне нужна вся возможная поддержка. Я не хочу переживать эту беду в одиночестве. И я буду умолять их остаться, даже если придется потерять лицо. Ты их высмеиваешь, но между вами больше общего, чем тебе кажется. Ты такой же холодный и упертый, как они. Только они, в отличие от тебя, смягчились. Они меня поддерживают, а ты нет.

Она еще сильнее вцепилась в его рубашку, чуть не порвав ее.

– Любишь ты меня или нет, но ты – мой муж. Ты мне нужен. Не смей отказывать мне в поддержке. Ты женился, потому что считал себя связанным честью или что-то в этом роде. Но разве это честь – бросить свою жену, когда ты ей нужнее всего? Если ты прольешь слезу вместе со мной, ты что, станешь от этого менее мужественным?

Она еще раз ударила его по щеке. И еще. По ее щекам градом катились слезы, срывались с подбородка.

– Плачь, черт тебя побери! Плачь!

У нее перехватило дыхание, когда он внезапно обнял ее и прижался лицом к плечу. Эйслин сначала даже не поняла, что ее горячее желание исполнилось. Но потом ощутила, как дрожат его плечи, и услышала всхлипы.

Она обхватила его за талию и прижала к себе. Он плакал и плакал. В конце концов ей стало тяжело его удерживать, и они опустились на пол, не разжимая объятий. Эйслин прижала его лицо к груди, прикрыла своим телом и стала нежно укачивать, как часто укачивала Тони. Она тоже плакала, слезы капали ему в волосы.

Боже, как же она любит его! До боли!

– Я хочу, чтобы наш малыш жил, – рыдал Лукас. – Ты не представляешь, что для меня было узнать о сыне. Я хочу, чтобы он жил. Я хочу, чтобы он знал меня. В детстве я так хотел, чтобы у меня был отец, Эйслин. Я хочу стать для Тони тем, о ком я только мечтал. – Он с силой прижался к ее плечу. – Неужели Господь может быть так жесток? Неужели он заберет у меня сына?

– Если его у нас заберут, я не вынесу твоей боли, Лукас. Я слишком тебя люблю.

Через некоторое время его слезы стихли, но он так и не отнял лица. Он поцеловал ее в мокрое от слез плечо и стал шептать ласковые слова – частью по-английски, а частью на языке, которого она пока не понимала.

– Я не хотел тебя любить.

– Я знаю, – тихо ответила она, пропуская его волосы между пальцев.

– Но я все равно люблю.

– И это я тоже знаю.

Он поднял голову и посмотрел на нее мокрыми от слез глазами:

– Знаешь?

Вместо ответа она сняла с его черных ресниц слезу, посмотрела на нее, потом на него и печально улыбнулась.

Этот пронзительный момент прервал осторожный стук в дверь. Их лица тут же утратили всякое выражение. Лукас встал и протянул руку Эйслин. Она доверчиво вложила пальцы в его ладонь, и он поставил ее на ноги, сильной рукой придерживая за талию. Они оба повернулись к двери, как в ожидании палача перед казнью.

– Войдите, – сказал Лукас.

Они думали, что это врач. Но в комнату вошел совсем другой человек. Начальник тюрьмы Диксон. Эйслин не узнала его, но узнал Лукас. Она поняла это, почувствовав, как он напрягся всем телом.

– Добрый день, мистер Грейвольф. Я знаю, что пришел не вовремя. – Заметив на их лицах следы слез, он явно смутился. – Я Диксон, начальник тюрьмы, в которой ваш муж был заключенным, – пояснил он Эйслин, поняв, что Лукас не собирается его представлять.

– Что вы здесь делаете? – поинтересовался Лукас, до минимума сокращая обмен любезностями.

– Как я уже сказал, я понимаю, что для вас сейчас ужасное время. Миссис Грейвольф, прошу прощения, что пришел в такой момент. Я не посмел бы вас беспокоить, не будь у меня хороших новостей.

– Как вы узнали, что я здесь?

– Мне сообщил секретарь мистера Эндрюса. Я вчера весь вечер пытался с вами связаться и сегодня утром позвонил ему.

– Вы проявили завидную настойчивость, мистер Диксон, – сказала Эйслин. – Вы приехали, чтобы сообщить что-то важное?

– Ваш муж реабилитирован. – Он посмотрел на Лукаса. – Судья заново рассмотрел стенограммы вашего процесса. Он также принял показания под присягой, в которых те двое признались в совершенных преступлениях. Эти документы снимают с вас всю вину и ответственность. Фактически в них даже говорится, что единственная причина вашего вмешательства состояла в том, чтобы прекратить скандал и драку. Вы пытались предотвратить насилие, а не совершали его. С вас официально сняты все обвинения, вы восстановлены в правах вести адвокатскую практику.