Чтение онлайн

Плечи Николая напряжены, София все еще краснеет, Дмитрий выглядит так, будто я только что ударил его, а пальцы Алексея барабанят по бедру — его признак, когда он зол.

— Чувствуешь себя лучше? — Тихо спрашивает Алексей.

— Нет. — Желание сопротивляться покидает меня так же быстро, как и возникло. — Ни капельки.

Тишина тянется, как натянутая проволока, пока София не откашливается.

— Что ж, здесь уютно. — Она с нарочитой осторожностью кладет телефон на стол. — Мне заказать попкорн на следующий прием, или мы закончили обсуждать семейные обиды?

Алексей невольно фыркает. — Я голосую за попкорн. Не видел, чтобы Эрик так впадал в истерику с тех пор, как ему было двенадцать, а Николай не позволил ему взорвать соседский сарай.

— У меня была совершенно веская причина для этого взрыва, — бормочу я.

— Да, тебе было скучно. — Дмитрий откидывается на спинку стула. — Прямо как сейчас.

— Это не скука. — Но словам не хватает яда, который был в них минуту назад.

Николай наливает себе еще вина, его движения неторопливы. — Никто и не говорит, что это так.

София встает за креслом Николая, ее рука опускается ему на плечо. — Когда я впервые встретила твоего брата, я подумала, что он совершенно безумен. Преследует меня, манипулирует моей жизнью, принимает решения о моем будущем, не спрашивая. — Она смотрит прямо на меня. — Звучит знакомо?

— Это не...

— Так и есть. — Ее голос нежен, но тверд. — Разница в том, что я решила остаться. В конце концов.

Алексей откидывается на спинку стула.

— Итак, какой у нас план? — Спрашивает Алексей, как будто уже решено, что я пойду за ней.

Я провожу руками по волосам. — Плана нет. В этом-то и проблема.

— С каких это пор тебя это останавливает? — Дмитрий ерзает на стуле, слегка морщась. — Ты совершал и более глупые поступки без всякой причины.

— Это другое. — Горькое на вкус признание. — Игорь ожидает возмездия. Он будет крепко держать ее под замком.

— Хорошо, что ты хоть что-то знаешь о взломе закрытых помещений. — Пальцы Алексея барабанят по столу. — Я мог бы достать схемы зданий, схемы систем безопасности...

— Нет. — Голос Николая прорезается по комнате, как лед. — Мы не будем начинать войну из-за этого.

Мои челюсти сжимаются. — Она не заслуживает того, что с ней происходит.

— Вероятно, нет. Но это не делает ее нашей обязанностью.

Рука Софии сжимается на плече Николая, и что-то проходит между ними — один из тех тихих разговоров, которые ведут супружеские пары.

— А что, если бы это была София? — Спрашиваю я. — Что, если бы кто-то принуждал ее к браку?

Вилка Николая застывает на полпути ко рту. — Это другое дело.

— Почему?

— Потому что София — моя жена.

— И я хочу, чтобы Катарина была моей. — Слова вырываются прежде, чем я успеваю их остановить.

Алексей тихо присвистывает. — Ну и дерьмо.

Дмитрий наклоняется вперед, несмотря на травму. — Она знает об этом?

— Неважно, что она знает. — Я снова отодвигаюсь от стола, но на этот раз никто не пытается меня остановить. — Важно то, что ее продают, как скот, чтобы укрепить союз между двумя семьями, которые видят в ней разменную монету.

— Эрик... — начинает Николай.

— Она что-то построила. Из ничего. Ее собственная компания, ее собственная репутация, ее собственная жизнь. — Мои руки сжимаются в кулаки. — И теперь Игорь избавляется от всего этого, потому что ему так удобно.

В комнате становится тихо, если не считать тиканья старинных часов на каминной полке.

— Она решила уйти с ним, — указывает Дмитрий.

— Чтобы спасти жизнь твоей девушке. — Я поворачиваюсь к нему. — Она сделала этот выбор, чтобы защитить человека, которого даже никогда не видела. Ты думаешь, она хотела вернуться в ту тюрьму?

София прочищает горло. — Что именно ты предлагаешь?

— Пока не знаю. — Честность обжигает. — Но я не собираюсь сидеть здесь и ужинать, пока она заперта в какой-то комнате и ей говорят, что ее жизнь кончена.

— Даже если это означает пойти против семьи? — Вопрос Николая имеет вес.

Я встречаюсь с ним взглядом. — Она принадлежит мне.

Эти слова повисают в воздухе, как дым от выстрела.

Ее место рядом со мной.

Даже когда я говорю это, часть моего мозга — тактическая часть, та часть, которая помогала мне выжить в десятках миссий, — кричит, что это безумие. Что я выбрасываю все, что построил, все, что поклялся защищать.

Но на этот раз я не слушаю.

— Дело не в семейной верности или бизнес-стратегии. — Я смотрю каждому из своих братьев в глаза. — Дело во мне. То, чего я хочу. То, что мне нужно.

Выражение лица Николая не меняется, но я замечаю, как слегка напрягаются его глаза. — И то, чего ты хочешь, важнее, чем...

— Да. — Слово выходит тверже, чем я намеревался. — Впервые в жизни, да. То, чего я хочу, имеет большее значение.

— Ну, трахни меня сбоку. Эрик Иванов просто предпочел себя долгу, — язвит Алексей.

— Двадцать восемь лет. — Я расхаживаю по комнате, не в силах усидеть на месте. — Двадцать восемь лет я был хорошим солдатом. Выполнял приказы. Защищал семью. Ставил потребности всех остальных выше своих собственных.

Нахлынули воспоминания — о каждой миссии, которую я не подвергал сомнению, о каждом задании, которое я выполнял без жалоб, о каждом случае, когда я подавлял свои собственные желания ради высшего блага.

— Помнишь, когда мне было шестнадцать и я хотел присоединиться к программе обмена в Германии? Ты сказал, что семья на первом месте. — Я показываю на Николая. — Когда мне было двадцать два и мне предложили работу в Париже? Семья тоже была на первом месте.

София ерзает рядом с Николаем, выражение ее лица задумчивое.

— Я никогда ни о чем не просил. — Мой голос понижается почти до шепота. — Ни разу. Я научился убивать, потому что тебе это было нужно. Я научился сражаться, планировать, беспрекословно выполнять приказы. Я стал тем оружием, в котором ты нуждался.

Дмитрий морщится, и это не из-за огнестрельного ранения.

— Но это? — Я перестаю расхаживать по комнате, расставляя ноги. — Это мое. Она моя. И я от этого не откажусь. Даже ради семьи.