Чтение онлайн

Мичиэ, тяжело дыша, поднялась и встала на ноги, оттолкнув выпустивших ее руки самураев.

– Битва проиграна, и моя армия уничтожена. Я признаю свое пленение, благородный господин.

– Прошу вас проследовать со мной, Мичиэ-сама.

Радужные, видя постигшие их союзников катастрофы, отступили и скрылись в лесах. Сложно их было обвинять. Жить хотят все, даже наемники-ронины.

Полное поражение.

У Мичиэ дрогнуло сердце, когда она увидела Инакаву, затянутую черным дымом. Город пал. Все метания, борьба и надежды были напрасны. Все оказалось бессильно против грубой силы людей, идущих грабить и присваивать чужие земли. Лучше бы тогда, в том проклятом поезде, везущем ее в логово чудовища, Мичиэ перерезала себе вены на руках. Ничего бы не изменилось, но тогда ей не пришлось бы видеть крах всех надежд и агонию родной земли. Несчастный лисенок, удержавший принцессу на самой грани смерти... как же наивен ты был...

Мичиэ с трудом удерживала наворачивающиеся на ее глаза слезы, а дайме Лесов все говорил и говорил, выражая сочувствие в гибели ее семьи и заверяя, что лишь чрезвычайные обстоятельства заставили его вступить в вооруженный конфликт и направить оружие против армии Лугов.

– Водопады оказались слишком ненадежными и слабыми союзниками, мы лишь желали захватить их прежде, чем Северная Империя укрепится в этих землях. Ваше вмешательство... заставило меня принять непростое решение. Сожалею, что нам пришлось стать врагами, Мичиэ-химе, и могу обещать, что ваши земли не будут разграблены и жители не обратятся в рабов после присоединения страны Лугов к моим владениям. Вы потрясли меня полководческим талантом, Мичиэ-химе, и своими выдающимися лидерскими качествами. Я был бы счастлив, если бы у меня родилась подобная вам дочь, и вынужден признать, что лишь подавляющее превосходство в численности войск позволило мне одержать победу. Но, тем не менее, победа за нами. Теперь, леди Мичиэ, последняя из правящей семьи страны Лугов, во избежание бунтов, которые могут стоить жизни многим вашим подданным, прошу вас отречься от трона в пользу страны Лесов.

– Хорошо, – Мичиэ готова была прикончить себя уже здесь и сейчас, лишь бы торжествующий захватчик умолк и оставил ее в покое. – Я отрекусь от трона. Победа за вами, дайме-сама.

– Благодарю вас, Мичиэ-химе. Подписание бумаг и ваш уход из жизни мы произведем сразу после окончания похода.

Уход из жизни? Разумеется, оставлять ее в живых враг не намерен. Зачем им нужна принцесса захваченной страны? Остается надеяться только, что они не казнят ее, а позволят умереть с честью, как дочери самурая...

Дайме Лесов снова что-то говорил. Рассуждал, сожалел, убеждал, обещал. Казалось, ничто не остановит поток его слов, но прибежавший самурай вдруг бухнулся под ноги владыки:

– Мой великий господин! Южная группировка войск Камней подходит к Инакаве! Несколько десятков тысяч пеших воинов, под медными знаменами!

Генералы и главы армии переглянулись.

– Похоже, кто-то из лазутчиков Скалы все же прошел мимо наших шиноби, – сказал дайме. – Что же... сейчас мы отступим и отдохнем, пока генерал Санииро и его солдаты завершают разрушение города. После мы выступим против них и встретимся на открытом поле боя, как и было обещано. Теперь наши силы приблизительно равны. Победят лучший стратег и солдаты, превосходящие противника в храбрости! Уверен, это будем мы.

Напрасно дайме сомневался в профессионализме шиноби Ветвей. Ни один из лазутчиков Санииро не добрался до цели. Приказ о переброске войск отдал дайме Камней, стремящийся как можно скорее стереть Инакаву с политических карт и из памяти людей. Уничтожить город, за судьбой которого следил, без преувеличения можно было сказать, весь мир.

Из кромешной тьмы возникли руки, и острый нож полоснул по ремням покореженного кресла. Сорвавшееся с креплений, оно своим корпусом защитило леди Гин от верной гибели, но теперь грозило стать причиной смерти. Сквозь трещины в стенах, полу и потолке сочился едкий дым. Огонь лизал каменные глыбы замка, упавшего в пылающее озеро. Жар проникал в помещения, и у стен уже начинала тлеть переломанная мебель.

– Гин-сама! – куноичи толкнула в сторону обломки мраморной колонны и вытащила из-под смятого кресла свою госпожу.

– Кагеру? – хранительница наследия подняла руку к разбитому лицу и стерла ладонью кровь, заливающую ее глаза. – Слава всем богам, ты жива!

– Погибло много наших людей, Гин-сама, но я видела уцелевших, что выбирались из-под обломков. Крепчаки справились и, как могли, защитили замок. Скорее, обопритесь на меня! Дым задушит нас, если мы не уйдем. Наши убежища должны уцелеть. Если доберемся до них, сможем укрыться от огня и дыма.

Ее надежды были напрасны. Железобетонные коробки убежищ тоже были повреждены, и вездесущий дым проникал в них через трещины. Выжившие обитатели замка выбирались на вершину груды камня, по проходам, что пробили в обломках самураи. Прочь от огня, на самый верх.

Задыхаясь в дыму, спотыкаясь и падая, они шли по камням, а затем карабкались по земляной насыпи, к малому замку, все еще возвышавшемуся над погибшим городом. Пробираясь вперед, Гин споткнулась, едва не упала и, дрогнув, поняла вдруг, что до сих пор нервно сжимает в руках смятую коробку. Она все еще несла с собой рваную, обгорелую и запятнанную кровью ткань. Будто мало подобных вещей вокруг...

Хранительница уронила бесполезную реликвию на землю. Она больше не надеялась, не верила в чудеса.

– Заходите! Скорее заходите! – самураи Инакавы не делали разницы между уцелевшими защитниками города и людьми Единства. – Камнегрызы готовятся к наступлению, и, если останетесь снаружи, только раньше попадете им на мечи!

Гин, сопровождаемая Кагеру, вошла в замок и поднялась на полуразрушенную стену. Словно в кошмарном сне, хранительница наследия медленно огляделась. Тьма и огонь, запах смерти и отчаяния, а на юге от горизонта до горизонта вытянулась огненная змея.

– Что это? – шепнула Гин.

– Факелы, – ответил на ее вздох стоящий рядом самурай Инакавы. – Факелы в руках у врагов. Они уже начали движение к городу, чтобы добить нас.

– Безумие, – хранительница устало села на обломок зубца стены. – Неужели им мало сотворенного? Я – из Единства. Я выйду к ним, поговорю. Я же из Единства... они...

– Это бессмысленно, леди, – ответил ей самурай, покачав головой. – Они ничего не станут слушать и никого не пощадят. Вот, возьмите, – он протянул женщине короткий меч, вакидзаси. – Когда убийца из Северной Империи занесет над вашей головой меч, ударьте в ответ. Едва ли у вас что-либо получится, но мы не овцы, чтобы умирать без сопротивления.

Стены были повалены ударной волной, армия Северной Империи вошла в разрушенный город беспрепятственно. Осторожно пробираясь по грудам битого камня, латники ровными рядами двинулись к центральному замку. Никто не встал у них на пути. В руинах корчились лишь обожженные, переломанные и контуженные жертвы взрыва, которых едва ли уже можно было назвать солдатами. Самураи прерывали их мучения ударами катан. Сложно было даже поверить, что кому-то из защитников города повезло больше, чем этим несчастным, но за полуразрушенными стенами зданий мелькнула фигура в доспехах, затем еще одна. Самураи Водопадов, видя наступающие на них шеренги копейщиков, бросали поиск выживших и отступали к центральному замку. Туда, где им предстояло принять последний бой.

Свет возник, словно из небытия, и в слабых алых отблесках Томео сумел различить лицо Кадзуми. Он потратил почти всю энергию Ци, пропуская потоки сквозь свои доспехи и плащ, который набросил на Кадзуми за мгновение до выстрела «Дракона». В бешеной круговерти, когда ударная волна потащила их вместе с обломками зданий, самурай мало что понимал, но почти неосознанно делал все, что мог, ради того, чтобы исполнить последнее, но невероятно сильное свое стремление.

Защитить любимую женщину.