Чтение онлайн

Наверное, во всем виновата щедрая порция рома в мохито, который я выпила за ужином. Бабочки в животе. Атмосфера летних ночей, что искрятся обещаниями, словно бенгальские огни.

Дрю обнимает меня так же, как на улице. Мой бок прижимается к его – словно мы два кусочка пазла. В груди появляется уютное чувство; оно горит, будто свечка. Дрю болтает с Джаредом, а я делаю вид, что вот так стоять рядом для нас обычное дело.

Я перевожу взгляд на телевизор. Два мужчины бегут по крыше, а затем слезают по пожарной лестнице.

– Спокойной ночи, чел, – завершает разговор Дрю.

– Ага. Спокойной, ребят, – отвечает Джаред.

Я легонько улыбаюсь Джареду, и мы с Дрю направляемся к лестнице. Я смотрю на него.

– Если хочешь посмотреть кино…

– Нет, – тут же раздается мне в ответ.

– Хорошо.

– Хорошо, – повторяет он.

И то неведомое теплое чувство в груди становится лишь ярче.

Дверь закрывается за нами с тихим щелчком и заглушает все доносящиеся снизу звуки.

Прежде я никогда не делил комнату с девушкой. Я единственный ребенок в семье. В универе жил с парнями из команды, а как только прошел отбор и стал профессиональным хоккеистом, переехал в свою квартиру. Отношения у меня никогда не заходили дальше пары совместно проведенных ночей.

Предложив приехать сюда с Харпер, я и не подумал, что нам придется жить вместе и спать в одной кровати. А как только понял это, ожидал, что нам будет неловко. Или, по крайней мере, ощущения будут странные. Однако эта комната кажется нашей. Когда я в ней один, здесь словно пусто – а ведь прихожая в моей квартире в Сиэтле и та больше.

Харпер кладет блокнот на диван. Снимает безразмерный свитшот, под которым – белая майка. Оказывается, лифчика на ней нет. Хорошо, что я раньше этого не заметил. На улице я не позволял себе забираться руками ни слишком высоко, ни слишком низко.

Не уверен, что это нечто большее, чем одна ночь. Харпер вроде как не ищет отношений, да и я сам не особо могу их предложить. Когда начнется сезон, я снова буду летать по всей стране, проводить кучу времени на льду и тяжелых тренировках. Трудиться допоздна и рано вставать.

Большинство считают, что я так успешен благодаря чистому таланту или удаче. Пожалуй, в любом деле не обойтись без капли того и другого. Однако в основном я добился всего, что сейчас имею, тем, что работал как вол, – зачастую люди не придают этому должного значения. Им удобнее думать, что я просто поймал шанс. На деле же я от много отказывался, гнул спину, боролся за свое место в жизни.

Харпер замечает, как я на нее смотрю, и приподнимает бровь. На ее лице появляется нечто похожее на неуверенность в себе.

– Галифакс, ты чего?

Я улыбаюсь прежде, чем понимаю, что радуюсь. Каждый раз, когда я ее вижу, мне хочется улыбаться – вот такая вот невольная приятная реакция.

– Наслаждаюсь видом, – отвечаю я.

Харпер закатывает глаза:

– Я выгляжу как пугало.

Да, некая небрежность в ней есть, но она ее только красит. Растрепанные ветром волосы, веснушки на щеках, сухие губы.

– А как по мне, очень даже соблазнительно.

Я не спеша приближаюсь к девушке, наслаждаясь ее реакцией. Как двигается от быстрого дыхания грудь. Краснеет лицо. Расширяются зрачки, несмотря на свет в комнате.

– У тебя грудь через майку видно, – добавляю я.

Левый уголок губ Харпер приподнимается.

– Вот уж не думала, что ты способен на грязные фразочки, Галифакс! Вечно такой сдержанный, вежливый… – поддразнивает она и улыбается.

Это состязание между нами будоражит. Харпер словно испытывает меня, как никакая другая девушка. Когда ты вежливый, мало кто стремится узнать тебя получше. Обычно присматриваются к людям «плохим» – пытаются найти в них положительные, оправдывающие качества.

– Не думала? – Я делаю последний шаг к Харпер, прижимаясь стояком к ее животу. – Много мечтала о том, чтобы со мной переспать, а, Харпер? О том, что я говорю в постели?

Я забираюсь рукой под тонкую ткань майки, веду вверх по едва ощутимым ребрам и, наконец, добираюсь до округлой груди.

Харпер поднимает голову и подается вперед, ко мне.

– Я не не мечтала.

– А ты точно писательница? – поддразниваю я. – Два «не» подряд – это как-то неграмотно.

Левая рука Харпер сжимает мою кофту, стискивает ткань и держит меня, будто боится, что я куда-то сбегу.

– Не уверена. В плане, писательница ли я. А насчет этого… – правая ладонь Харпер скользит ниже, проводит по оттягивающему штаны стояку, – уверена.

– А я – и в том и в другом, – говорю я.

По Харпер видно, что она нервничает. Наверное, больше не стоит заводить эту тему.

Я не так хорошо знаком с Харпер, но, судя по всему, она показывает многое, не открывая души. Она рассказала мне то, чем не делилась ни с кем, – и это кажется самым ценным на свете подарком. Однако я знаю Харпер – по крайней мере, вроде как начинаю ее понимать: если поблагодарю за доверие или пообещаю никому не говорить ее секрет, только все испорчу. Так что я просто закрываю тему – и стягиваю с девушки майку, отправляя предмет одежды в счастливый полет на пол.

Я наклоняюсь, чтобы прижаться к губам Харпер – они пробуждают во мне голод, который от поцелуев только разгорается. Я чувствую ее улыбку, пусть я и настолько близко, что она мне не видна. Девушка нетерпеливо трется об меня.

Все ощущается иначе, чем обычно, – не могу сказать почему. Хоть я и хочу окончательно раздеть Харпер и войти в нее, мне необходимо прочувствовать, заметить каждую мелочь. Я слышу белый шум – это гудит кондиционер. Снизу раздается тихий гул голосов. От Харпер пахнет счастливыми воспоминаниями: солнцем, озерной водой и совсем чуть-чуть – дымом от костра. Видимо, часть одежды была на ней и вчера вечером.

– А я думал об этом, – шепчу я и веду нас к кровати. Путь недолгий – всего пара шагов.

В ответ Харпер быстро вдыхает. Стоит ее ногам упереться в каркас кровати, девушка падает на одеяло. Ее волосы рассыпаются по постели, а грудь покачивается.

Харпер внимательно смотрит, как я сдергиваю с себя кофту и штаны, которые надел перед ужином. Боксеры я снимаю не спеша – хочу побаловать ее подобием стриптиза. И судя по тому, как она заливается краской, выходит не так уж и плохо.

Я наклоняюсь к Харпер, нарочно легонько провожу ладонью по мягкой коже ее живота, а затем тянусь к джинсовым шортам. Расстегиваю пуговицу, молнию, стягиваю одежду с длинных ног. Затем нависаю над ней – кладу руки по обе стороны от ее головы и переношу на них большую часть веса. Самая приятная планка, которую я держал.