Чтение онлайн

«Трагедии не подчиняются логике».

Фраз Дрю у меня в голове накопилось столько, что они крутятся бесконечным хороводом. И как ему только удается избегать банальностей и говорить именно то, что мне нужно услышать! Его слова словно стрелы, попадающие в самое яблочко.

– Ладно, чего мы все про меня, – отмахиваюсь я. – А у тебя что нового?

– Ну-у… – тон Оливии из понимающего становится неуверенным. – Я кое с кем познакомилась.

– Что? Где?

– В больнице, где ж еще.

– У-у, служебный роман! С медбратом?

– М-м, нет. Вообще он, эм, заведующий хирургическим отделением.

– Да ну?

Оливия часто говорит о работе и принятой в больнице иерархии. Поэтому я понимаю, что этот чел чуть ли не главный, и подобные романы случаются нечасто.

– Ага. На прошлой неделе перевелся сюда из Лос-Анджелеса. Он важная шишка, разработал кучу новых хирургических методик. И если честно, он просто невыносим!

Я смеюсь:

– М-м. И к тому же вы спите. Ты его явно ненавидишь.

– Ну, знаешь, разговариваем-то мы не особо.

– Значит, у вас ничего серьезного?

– Нет! Даже не сомневайся.

– И ты не планируешь знакомить его с мамой, когда она приедет в гости в выходные?

– Еще чего! Она опять заведет песню «Когда же будут внуки?» и спугнет его к чертям. А вся надежда, как ты понимаешь, на меня. Карсон слишком занят спасением голодающих детей, чтобы охмурять девушек.

Я улыбаюсь. Хотелось бы мне, чтобы мы с мамой общались так же, как Оливия со своей, – они не просто мать с дочерью, а лучшие подруги. Но ее желание стать бабушкой Оливия не преувеличивает. Разговор на эту тему заходил каждый раз, когда ее мама приезжала к нам в Нью-Йорк. И терпеть все это приходится только моей подруге: ее старший брат – доктор и работает в гуманитарной организации в Нигерии.

– Значит, ее мечту о скорых внуках ты вновь разобьешь. А другие планы на ее визит есть?

Мы еще немного болтаем о ресторанах, музеях и магазинах. А потом Оливии пора собираться на работу.

Закончив разговор, я наклоняюсь и достаю из сумки ноутбук. Открываю его и вижу знакомый документ Word.

Я и не помню, когда он стал чем-то большим, чем просто запутанной кучей размышлений. Периодически я добавляю что-то еще и удивляюсь, сколько всего написала. И чем дальше, тем больше; слова собираются в текст, словно дождевые капли – в лужу.

Я пишу и забываюсь в тихом стуке клавиш, пока не осознаю, что солнце опустилось совсем низко. Комнату и все, что в ней находится, заливает волшебный золотой свет.

Я со стоном закрываю ноутбук, сползаю с дивана, встаю, потягиваюсь. Надо бы принять душ и переодеться перед ужином. Возможно, я обидела Амелию тем, что почти весь день пряталась в комнате. Наверняка снова нужно извиниться. Однако эта перспектива меня не удручает – мне с самого приезда на турбазу не было так спокойно.

Я стягиваю футболку и кидаю в угол. Надо спросить, есть ли на территории стиральная машина и сушилка. В моем доме они расположены в подвале и общие для всех жильцов – та еще головная боль! А к моему возвращению в город футболка провоняет еще хуже. Надо было помыться сразу, как я пришла.

Я наклоняюсь и развязываю кеды, затем снимаю носки. Уже хочу снять шорты – и тут дверь открывается. Я замираю. В комнату заходит Дрю. У него в руках – пляжное полотенце, футболка и стакан воды. Он закрывает дверь ногой и замирает, увидев меня.

– Привет! – говорю я.

Дрю сглатывает и на секунду смотрит на мой голый живот, а затем – снова на лицо.

– Черт! Привет. Прости, что так ворвался. Я, эм… не думал, что ты здесь. Все разошлись переодеться к ужину, и я…

Взгляд Дрю снова опускается.

Он видел меня в бикини – а оно куда откровеннее, чем спортивный топ и шорты. Однако наедине в спальне мы при этом не были. А в голове крутятся лишь фразы: «А мы могли бы и правда этим заняться» и «Когда Фредди Оуэнс хвастался, что вы с ним целовались, я ему нос хотел разбить».

В воскресенье Дрю уедет. Вся эта странная неделя закончится. И если раньше эта мысль вызывала чувство облегчения, то теперь – нотку грусти. Ведь вместе с неделей завершатся и наши «отношения».

– Да все нормально. Это же наша общая комната. – Я делаю пару шагов в сторону Дрю и вижу, как его грудь вздымается в неровном вдохе. Такая мелочь, но я от нее смелею. – А в обед ты правду сказал?

– Насчет чего?

Дрю бросает влажное полотенце и футболку на диван, где я только что лежала. Отпивает воду и ставит стакан на книжную полку.

– Что я тебе давно нравлюсь.

Я ожидаю слова «нет». Наверняка Дрю скажет, что просто придумал эту историю, ведь мы притворяемся парой. Однако он отвечает:

– Ты ведь и так знала.

Я качаю головой:

– Нет, не знала. Иначе я бы…

– Что бы ты иначе?

Теперь шаг делает Дрю. Между нами остаются считаные сантиметры.

– Поступила вот так, – шепчу я, а затем целую его.

И ощущается это так, словно в бензин бросили горящую спичку. На оголенный провод брызнули воду. Молния пронзила небо надвое.

Кажется, Дрю этого ожидал – а может, у него просто очень быстрая реакция. Он не колеблется, не путается, между нами не повисает неловкость. Наши губы соединяются, словно два кусочка пазла, – быстрые, жадные, полные желания. Мои ноги касаются края матраса – и я падаю на кровать, которую мы делим уже пару ночей.

Дрю нависает надо мной. В светлой комнате его зеленые глаза приковывают все мое внимание.

– Когда нам было шестнадцать, ты все лето купалась в красном бикини. И каждый чертов раз, когда я тебя в нем видел, то мечтал потрогать их.

Ладонь парня скользит вверх по моему боку и накрывает левую грудь сквозь тонкий нейлон. С губ срывается стон; я выгибаюсь, чтобы трогать было удобнее.

– Твою ж, – хрипло выдыхает Дрю. – Ты просто идеальна.

Ничего подобного. Я до смешного далека от совершенства. Я не уверена в себе, сломлена, в моей душе царит бардак, я постоянно делаю и говорю что-то не то.

И все же я чувствую, как в груди разливается тепло. Из уст Дрю эти слова не кажутся ложью или дурацким подкатом. Они звучат искренне. И мне важно, как он видит меня. Это значит для меня больше, чем мнение других людей о чем угодно и в особенности – обо мне.

– Ложись, – шепчу я.

Дрю послушно слезает с меня и устраивается на своей половине кровати. Я поудобнее усаживаюсь к нему на колени. Его стояк упирается мне между ног, туда, где уже влажно. Мы с парнем не сдерживаем стона.