Чтение онлайн

Я сдергиваю с себя спортивный топ, жалея, что на мне не легкое кружевное белье. Синтетическая ткань плохо тянется, липнет к высохшей потной коже. Вокруг ребер остается след от резинки. Картина далеко не сексуальная. Но Дрю смотрит на меня так, что я чувствую себя как никогда привлекательной и желанной.

Руки Дрю ложатся мне на талию. Он смотрит на мою грудь так, словно прежде девушки ему такое не показывали. Его член тут же дергается, упирается мне в бедро.

Я сползаю в сторону, чтобы сдернуть с парня купальные плавки. Обнажаю почти всю ведущую вниз дорожку волос, которой соблазнялась с тех пор, как впервые увидела Дрю полуголым. Ткань у плавок голубая с узором из красных парусников. На моем лице появляется улыбка – но стоит спустить предмет одежды достаточно низко, чтобы оголить член, как она исчезает.

Вот теперь пялюсь уже я.

Меня охватывает волнение и предвкушение. Видеть Дрю таким – настоящий разврат. Я вижу рельефные мускулы, которыми восхищалась всю неделю, мощные бицепсы, широкие плечи, твердые кубики пресса. Эти мышцы – воплощение силы, движения, прекрасной брутальности.

А ниже находится широкий, тяжелый член с толстой темно-фиолетовой головкой. И я просто не могу отвести от него глаз.

Дрю наблюдает за мной; его взгляд скользит по моему телу, обжигает, словно язычки пламени. В выражении его лица нет неуверенности или вежливости – лишь чистое желание и голод.

Когда наши взгляды встречаются, в груди появляется нечто значимое. Ощущение важности происходящего, судьбоносности, чего-то правильного. Прежде я такое никогда не чувствовала.

Я хочу часами рассматривать тело Дрю – каждый его сантиметр, пока в точности не запомню, как он выглядит голым. Так же как храню в памяти его слова.

Я провожу пальцем по пульсирующей вене, а затем пытаюсь обхватить крупный, горячий, твердый член ладонью.

Дрю шипит, и мышцы его живота напрягаются еще сильнее. Парень запрокидывает голову и стонет. От того, как он реагирует на мои касания, я ощущаю невероятный контроль над ситуацией.

Я наклоняюсь и обвожу пылающую головку языком. Дрю простанывает мое имя, и все тело заполняет сладкий жар.

И тут раздается сильный стук в дверь.

– Харпер! Харпер! Открой, я же знаю, что ты там!

Я замираю. Громкий голос сестры раздражает не меньше, чем напоминание о том, что, помимо нас с Дрю, существует и весь остальной мир.

– Харпер! – снова кричит Амелия.

– Твою ж налево, – бормочу я.

Я слезаю с Дрю и ищу спортивный топ – где же он? Черт! Я просто натягиваю футболку на голое тело. Дрю бросает взгляд на мою грудь – через ткань сильно заметны твердые соски, – а затем проводит рукой по лицу, смотрит в сторону и натягивает плавки. Стояк, правда, все еще заметен.

Дрю следит за моим взглядом:

– Если просто смотреть, легче мне не станет, солнышко.

Я закатываю глаза:

– Не зови меня так.

Я быстро иду к двери и открываю ее:

– Что?!

Амелия приглаживает подол желтого сарафана, хотя с ним и так все в порядке. В отличие от меня, сестра выглядит свежо и чисто. Она явно только что после душа – волосы влажные, а кожа чуть розовая.

– Наконец-то! Можно зайти?

– Вообще, не стоит…

Во-первых, в комнате бардак. Во-вторых, я очень надеюсь, что сестра пришла лишь на пару слов, после чего мы с Дрю сможем вернуться к тому, чем занимались.

Но вопрос Амелии явно был риторическим, потому что она игнорирует мои слова и протискивается в комнату. Капли с ее мокрых волос попадают мне на руку. Сестра аккуратно переступает одежду, обувь и чемоданы, раскиданные по деревянному полу, и подходит к дивану.

– Слушай, я знаю, что ты злишься из-за… – начинает Амелия… и замолкает, как только видит Дрю на краю кровати. Он успел надеть футболку, но волосы у него растрепаны. Мои, наверное, тоже.

Амелия переводит взгляд то на него, то на меня. Наконец до нее доходит – и щеки заливает краской.

– Ой. Простите! Я думала, все парни еще на озере!

– Я же говорила, что заходить не стоит, – напоминаю я.

Дрю встает и берет со спинки дивана бейсболку – точнее, выкапывает из-под кучи нашей одежды. Видеть наши вещи вперемешку необычно в хорошем смысле. Прежде я ни разу не жила с парнем и даже комнату не делила, как сейчас с Дрю.

– Пожалуй, я… – Дрю надевает кепку и пытается придумать предлог уйти, но безуспешно. – Короче, увидимся.

Затем он покидает комнату. Дверь за ним закрывается, и я снова смотрю на Амелию. Она разглядывает меня, слегка наклонив голову вбок.

– Как-то неловко вышло.

– Ну, в следующий раз стучи не так сильно. Или нам переехать в домик?

– Они для тех, кто будет к выходным, – объясняет Амелия.

Я закатываю глаза и сажусь на диван.

– Ну конечно! Нельзя же отходить от плана свадьбы.

– Я не это имела в виду.

– Амелия, из-за чего ты так долбилась в дверь? Я ни из-за чего не злюсь. Все нормально.

Амелия по-прежнему изучает меня и обводит взглядом кучу одежды на диване.

– Он тебе нравится.

И еще один человек говорит мне это все тем же изумленным тоном.

– И что такого?

– Ты обычно разборчива.

– В высоких стандартах ничего плохого. Да и вообще, так уж ли много моих парней ты встречала?

Амелия хмыкает и смотрит на озеро, накручивая на палец прядь влажных волос.

– Нет. Потому что ты обсуждаешь их только с Оливией.

Я вздыхаю:

– И что не так с Оливией?

– Ничего. Я просто пытаюсь понять, почему ты рассказываешь лучшей подруге все, а мне – ничего, а потом обижаешься, когда я делаю то же самое.

– Не обижаюсь я! Все нормально. Я думала, мы с тобой согласились на мир.

– Я не говорила Линкольну, что Саймон – наш папа. Он просто… сам так решил.

Руки сжимаются в кулаки; ногти вонзаются в мягкую кожу ладоней.

– Пусть думает, как хочет. А брат Тео тоже так считает? А его родители?

Выражение лица Амелии выдает ее с головой.

– Так просто… проще.

– Угу. Смерть папы – это просто помеха.

– Я сказала не это. Почему ты всегда так делаешь?!

– Как?

– Перевираешь все, что я говорю!

– Амелия, сейчас ты впервые за год с лишним упомянула папу. Как это вообще можно переврать? Я лишь констатирую факт.

Сестра прислоняется к книжной полке, смотрит на пол, а затем – снова на меня.

– Ты помнишь, как мы с родителями ездили на ту гору? – спрашивает она.

Я моргаю. Она правда говорит об этом? Она помнит?!

– Не особо, – наконец отвечаю я. – Я поняла, что мы там были, только когда увидела наши имена на том столбе.