Чтение онлайн

– Ты передумал? – тихо спрашивает Харпер.

– Нет! Нет, конечно нет. Я волнуюсь, что передумаешь ты, и я… Харпер, я…

В комнате Харпер слышны какие-то звуки.

– А как тебе это? – раздается голос, который, как я понимаю, принадлежит лучшей подруге Харпер, Оливии.

Харпер смотрит влево.

– Прошлое мне больше понравилось. – Она переводит взгляд обратно на меня. – У Лив сегодня свидание.

– Никакое это не свидание! – кричит Оливия.

Харпер закатывает глаза:

– Заведующий хирургическим отделением позвал ее на благотворительное мероприятие. Об Оливии вся больница говорит!

– Мы будем там по работе, – шипит Оливия.

Мы с Харпер смеемся.

– Сделаешь мне прическу? – кричит Оливия.

Харпер переводит на меня полный сожаления взгляд.

– Я тебе потом перезвоню, хорошо? Надо собираться к маме, но…

Черт! Как я мог забыть?!

– Прости, Харпер. Вообще из головы вылетело.

По идее, мне должно стать легче. Мы бы и так не смогли увидеться в выходные: Харпер уезжает домой в Коннектикут на мамино пятидесятилетие. Однако мне только хуже – нас обоих словно тянут в разные стороны.

– Все правда в порядке, – мягко говорит девушка. – Так будет и дальше. Обещаю.

Я выдыхаю, хватаюсь за ее слова как за спасительную соломинку.

– Хорошо. Я лю…

И тут я замолкаю. Прежде никто из нас не произносил этих трех слов. Да, мы вкладывали их значение в другие фразы и поступки. Однако я все же хочу приберечь их для личной встречи.

Голубые глаза Харпер округляются: она отлично понимает, какие слова чуть не сорвались с моего языка. Она изумлена, но не напугана – хоть это хорошо.

– Харпер! – кричит Оливия.

Я улыбаюсь:

– Потом поговорим, ладно?

Она кивает:

– Пока, Дрю.

И кладет трубку. Я со вздохом швыряю телефон на диван и снова включаю запись хоккейного матча.

За окном мелькают осенние кроны деревьев – желтые, рыжие, красные. Я ерзаю на гладком кожаном сиденье. Обычно я езжу домой на своем джипе, но в этот раз Амелия предложила составить компанию ей и Тео. Я сижу сзади вместе с сумками и слушаю, как сестра с мужем обсуждают документалку про альпинистов. В целом дорога проходит неплохо.

Мы каждый год собираемся всей семьей на день рождения мамы. Что ж, повод менее печальный, чем дата неделей позже – годовщина папиной смерти. Не уверена, что на этот раз все пройдет не так неуютно, как обычно, – но надеюсь на это.

Отношения у нас с сестрой с прошлой семейной встречи очень изменились. Мы пару раз ходили вместе выпить. Один раз я принесла ей на работу кофе – как она мне утром после встречи с Дрю. Напряжение между нами все еще чувствуется, но мы обе очень стараемся – и прогресс очевиден.

С мамой же ситуация другая. После свадьбы Амелии мы ни разу не общались, поэтому, когда мы подъезжаем к дому, где живут они с Саймоном, в животе у меня от нервов все сжимается.

Тео забирает почти все сумки, оставляя нам с Амелией лишь по одной. Затем мы по тропинке идем к кирпичному особняку. Только подходим к двери, как она открывается. На пороге стоит Саймон:

– Привет! Заходите!

Он обнимает Амелию и Тео – а увидев меня, замирает. Обычно я специально захожу с полными руками сумок, чтобы Саймон меня не трогал. Однако на этот раз я ставлю чемодан на пол и обнимаю отчима сама – недолго, довольно неловко, но все же.

– Быстро вы доехали! – восклицает Саймон. – Ваша мама ушла по делам и пока не вернулась.

Я осматриваю открытый первый этаж. Все, как всегда, безукоризненно: темный пол, белые стены, на которых висят акварели в рамках.

– Хотите есть? Может, выпить? – спрашивает Саймон.

– Пока нет, – отвечает Амелия.

– Я тоже пока нет, – добавляю я.

– Отнесу сумки наверх и возьму водички, если можно, – говорит Тео.

– Я налью, – кивает Саймон и идет вглубь дома, на кухню.

Амелия стягивает куртку и вешает ее в шкафчик. Я подхожу к соседнему и ставлю туда чемодан, но свое пальто не снимаю.

– Пойду прогуляюсь немного. Разомнусь после поездки.

Амелия в недоумении смотрит на меня, но ничего не говорит – лишь кивает и топает вглубь дома. Она поняла, куда я. Я посещаю это место каждый раз, когда сюда приезжаю. И секрета из этого не делаю.

Кладбище, где похоронен папа, находится в пяти минутах пешком – пройти два квартала, пересечь улицу. Иногда я задумываюсь: «Почему мама выбрала дом так близко к могиле? Не приняла это в расчет или же решение было осознанным?»

Я захожу на кладбище и иду по тропинке. Трава давно успела пожелтеть, но опавших листьев нет – здесь хорошо прибирают.

На развилке сворачиваю налево – и тут замедляю шаг. К моему удивлению, у папиной могилы, склонившись, кто-то стоит. Более того, я знаю, кто это…

Я изумленно замираю:

– Мама?

Она выпрямляется и поворачивается ко мне.

– Здравствуй, Харпер.

– Я… ты… – Я откашливаюсь. – Не ожидала тебя тут увидеть.

Мама натянуто улыбается:

– Взаимно. Амелия сказала, что вы будете ближе к вечеру.

– Мы рано выехали, – говорю я единственное, что появляется в голове, а затем подхожу и встаю рядом с мамой. – Ты часто сюда приходишь?

– Раз или два в месяц.

– Я не знала.

– Так я и думала.

Мы стоим бок о бок и молча скорбим по папе. Затем поворачиваемся и идем вниз с холма. На небольшой парковке рядом с кладбищем стоит мамин «вольво».

– Хочешь, поедем домой вместе? – спрашивает мама.

– М-м… давай.

Мы вместе подходим к кроссоверу. Я забираюсь на переднее сиденье.

– Как у тебя дела? – спрашивает мама и пристегивает ремень.

Ее слова звучат сухо – но я вижу, что ей хочется пообщаться со мной.

– Нормально. Только Дрю давно не видела. От этого мне… тяжело.

Мама не заводит машину – просто сидит за рулем.

– Помню тот день, когда Амелия пришла ко мне в кабинет и спросила, можно ли ей покататься на катере с Галифаксом. Я не придала этому особого значения – только ощутила облегчение от воодушевления Амелии. Порадовалась, что не буду чувствовать вину: ведь я вместо того, чтобы проводить время с дочками, поработаю над делом по заказному убийству. Но…