Чтение онлайн

Я нахмурился: вот этого не стоило делать. Пусть даже одну такую прогулку со своей юной дочерью Критобул мне простил, злоупотреблять его доверием не следует. Но я промолчал – решив, что на сей раз сумею заставить Поликсену вернуться вовремя, если даже она сама не будет считать часы.

Мы с Поликсеной вышли, держась на расстоянии друг от друга… потом, когда дом моряка скрылся за кустами, взялись за руки; но скоро нам стало неловко, и мы их разняли. То, что кажется самым желанным и правильным в одно время, в другое время вызывает только стыд.

Мы шли молча, только иногда поглядывали друг на друга и улыбались. Потом Поликсена снова опередила меня – как видно, ей очень понравилось быть проводницей в своих тайных владениях.

Мы опять прошли между огромными красными колоннами и остановились посреди зала. Поликсена смотрела на меня и улыбалась, как будто хотела приятно удивить меня – или себя.

– Знаешь, что я тебе сейчас покажу? Это я сама нашла!

Конечно, я не знал. И тогда моя нареченная подошла ко мне и взяла за руку.

Она молча повела меня через анфиладу нарядных и светлых дворцовых покоев – мне казалось, что в каких-то из этих залов мы уже были вчера; но я мог и обознаться. Они были так похожи и так хитроумно соединены между собой! Потом мы свернули направо; потом еще раз направо; затем налево – и остановились перед лестницей, ведущей под землю.

Каменные ступени были стерты множеством ног – неизвестно, в древности или уже в наши дни; и большая часть лестницы терялась во мраке.

– Нам туда! Не боишься? – спросила моя Ариадна, улыбаясь.

Я тряхнул головой.

– Нет!

А ведь у нас даже не было факела…

Но тут Поликсена огляделась и, подойдя к стене справа, присела, что-то ища. А потом воскликнула:

– Ага! Есть!

Она поманила меня.

– Вот четыре факела – а еще кресало, кремень и трут. У меня здесь сложен запас. Ты умеешь разжигать огонь?

Я пожал плечами.

– Спрашиваешь!

По правде говоря, я лишь однажды наблюдал, как это делает отец. Но, конечно, не мог ударить в грязь лицом. Мне удалось высечь искры только с четвертой попытки – и наконец я запалил костерок у стены.

Поликсена захлопала в ладоши.

– Молодец!

Я засветил первый факел и с торжеством вручил ей. Потом зажег другой, который взял сам, и потушил трут. Но когда девочка уже хотела начать спускаться, я не сдержался и спросил:

– Так ты и вниз одна ходила?

Она сверкнула зелеными глазищами через плечо.

– Сначала с отцом. Мы с ним оставили тут факелы. А потом я, взяв огонь, побродила в подземелье одна… и кое-что нашла.

Она стала спускаться, и я – за ней. Мрак сгущался: скоро единственными источниками света остались наши факелы. Когда лестница кончилась и мы пошли по коридору, мимо огромных пустых кладовых, я услышал отвратительный крысиный писк и топоток маленьких ног – обитатели подвала разбегались, потревоженные вторжением людей.

Я передернулся; и увидел, как напряглись худенькие плечи Поликсены, идущей впереди. Она тоже превозмогала страх и омерзение перед этим местом. Но, должно быть, ее ожидала поистине драгоценная награда!

Наконец она остановилась на пороге одной из комнат.

– Гляди!

Она посветила факелом вперед.

Я невольно ахнул.

– Ничего себе!

Впереди, вдоль дальней стены, были выстроены в ряд высокие голубые фаянсовые кувшины с белым рисунком: что-то вроде морских цветов или водорослей. Я насчитал восемь штук. Вдоль правой стены были сложены сосуды поменьше – расписные трехцветные ритоны с изображениями бычьих и конских голов, вроде тех, которые держали юноши на фресках.

Уже сами по себе эти сосуды представляли большую ценность. Но Поликсена дала понять, что это еще не все.

Она подвела меня к третьему справа голубому фаянсовому кувшину.

Я наклонил факел и увидел на дне тусклый серебряный блеск.

– Древние деньги, – глухо сказала Поликсена. – В виде брусочков. Я не знаю, сколько это будет в пересчете на нынешние драхмы… но, наверное, много.

Я усомнился, что особенно много; тем более, что остальные кувшины оказались пустыми, как я проверил. Но Поликсену, конечно, можно было поздравить с такой находкой!

– Ты кому-нибудь об этом сказала? – спросил я.

– Нет, – Поликсена покачала головой. – Это будет мое приданое. Когда ты посватаешь меня.

После этого она сама поторопила меня – мы быстро покинули холодное неуютное подземелье; а потом Поликсена привела меня на тот двор, где вчера мы так много сказали друг другу.

Мы перекусили, сидя на ступеньках: Поликсена взяла с собой тонкие белые лепешки, в которые были завернуты ломти сыра с зеленым луком, и пару яблок. Еду мы запили простой водой.

Я видел, что теперь Поликсене, как и мне, не хочется здесь задерживаться; и порадовался. Но когда мы встали, девочка вдруг сказала:

– Погоди.

Она положила руки мне на плечи и попросила:

– Поцелуй меня.

Сердце мое чуть не выскочило из груди. Но я не ощутил того, что вчера, – пугающей звериной страсти, с которой я мог бы не совладать; я испытал священную радость единения… Как будто боги уже благословили наш союз. Я склонился к Поликсене и коснулся губами ее приоткрытых от нетерпения горячих уст.

Потом я велел:

– Идем домой.

На сей раз она безропотно подчинилась, и мы направились к выходу из дворца. Я еще затруднялся в поиске пути, но Поликсена больше мне не подсказывала; и кончилось тем, что мы выбрались наружу с противоположной стороны, там, где в стене зияла большая брешь.

Мы вернулись домой довольно рано. И я сразу пошел к хозяину, который оказался у себя, – сидя за письменным столом, Критобул проверял какие-то счета на глиняных табличках.

Я вежливо кашлянул и окликнул его; и миноец сразу повернулся ко мне.

– Что ты хочешь сказать, Питфей?

– Я хочу… поблагодарить тебя и сразу рассчитаться, господин, – ответил я. – С твоего позволения, я задержался бы у вас еще на день или два… я хотел бы побывать в самом городе и побродить по рынкам. Я заплачу заранее, чтобы между нами не было недоразумений.

Мореход несколько мгновений смотрел на меня, прищурившись… как будто знал, что я хочу получить из его дома гораздо больше, чем смею сказать; но потом невозмутимо кивнул.

– Как пожелаешь, мальчик. Давай сочтемся.