Чтение онлайн

Потом один из караульных внизу присвистнул и расплылся в усмешке.

– Да ведь это, кажись, сам Питфей Урод, наш бывший сатрап! Подлез под бочок к карийской тиранке!

– Пристрелить его? – живо откликнулся лучник наверху. Я уже слышал скрип тетивы…

– Не советую, – громко произнес я. – Я и в самом деле посланник государыни Карии, и сейчас она идет сюда с войском! Пока царица Артемисия готова уладить дело миром – но если вы убьете меня, никаких переговоров больше не будет!

Стражники быстро переглянулись… Похоже, мои слова их впечатлили. А я продолжал, не давая им опомниться:

– Проводите меня в Дельфинион! Я буду говорить с эсимнетом. Я давно знаком с этим достойным мужем, и уверен, что мы придем к соглашению.

Стражник, оскорбивший меня, пробурчал под нос какое-то ругательство; но потом мне открыли. Я въехал в Милет, ощущая горячее биение крови в висках. Я сознавал, что могу погибнуть тут так же легко – и так же страшно, как бедняга Рустам!

На улицах, однако, я не увидел особенных волнений. Меня провожали враждебными взглядами и шепотом, признавая во мне посла карийской царицы и своего прежнего тирана. Но было похоже, что ионийцы еще не готовились выступать: и это был обнадеживающий знак.

Меня препроводили в Дельфинион – и скоро я увидел старого эсимнета. Он явился на встречу со мной с двумя жрецами-мольпами.

Эсимнет впился в меня острым взглядом – однако поприветствовал спокойно.

– Чего ты хочешь, Питфей Гефестион? – произнес старый жрец.

Я с достоинством поклонился.

– Я вестник мира, и всегда желал мира между народами.

И я изложил ионийцам мои доводы, которые должны были заставить их отказаться от вторжения. Я сказал, что в Карии знают об убийстве персидского воеводы и о том, что соседи хотят идти на нас войной. Я сказал, что стычки между нами Ксерксу только на руку, – и он тоже знает о бунте ионийцев! Персидский царь ныне вовсе не так слаб, как им может показаться: и за убийство своего ставленника персы жестоко отомстят…

Я сделал паузу, чтобы трое старейшин впечатлились моими словами; а потом продолжил. Кария не собирается покушаться на Ионию и ее вольности – более того, Артемисия готова сама протянуть ионийцам руку помощи, если они останутся нашими друзьями. Но теперь моя царица готова нанести упреждающий удар! И ее двадцатипятитысячная армия стоит в двух днях пути отсюда!

Этот последний довод оказался самым сильным: как и следовало ожидать. Я существенно преувеличил мощь карийского войска, как и добрососедские намерения моей государыни; однако я понял, что не ошибся, оценивая положение Милета. Ионийские города еще не успели договориться между собой, как будет осуществляться командование и как распределить силы. Вечная беда разрозненных эллинских полисов!

Могу сказать, что одержал блестящую бескровную победу. Это одно из лучших моих воспоминаний! Ионийцы отказались от нападения на Карию!

В карийском лагере многие были разгорячены до предела и разочарованы тем, что не пришлось обнажить мечи. Однако Артемисия осталась очень довольна мной – она сказала, что я достоин быть ее первым помощником!

Царица собственноручно надела мне на шею тяжелую золотую цепь. Я ехал обратно, едва ли не сгибаясь под ее весом; однако сиял от гордости.

Дома меня встретили восторженно… А Поликсена объявила мне, что снова ждет дитя. Какой подарок!

Но мне не пришлось долго наслаждаться заслуженным отдыхом. Артемисия вновь призвала меня и сказала, что теперь, поскольку я делаю такие успехи, она желает не мешкая отправить меня посланником на Крит. Царица хотела наладить связи с островом, откуда была родом ее мать; а также по дешевке закупить некоторые особо ценные товары. Артемисия уже знала, что я говорю по-египетски: а Крит издревле торговал с Египтом.

В списке этих нужных товаров оказался сильфий – самое действенное из средств против беременности! Я никогда не был столь же близок к Артемисии, как к Аместриде; и, разумеется, не был вхож в царскую опочивальню. Я мог только гадать, для кого моя госпожа сделала этот заказ в первую очередь, для знатных жен и гетер Карии – или для себя самой…

Поликсена горько плакала от сознания новой скорой разлуки и досады, что не может поплыть со мной. Она так хотела побывать в своих родных местах!

– Мы еще вернемся туда вместе, – обещал я. Тогда я и вправду верил в то, что говорил!

Желание плыть со мной неожиданно высказал Артабаз.

– Кто же позаботится о тебе в дороге, господин? – наивно спросил он.

Я понимал, что юноше хочется посмотреть мир. И, конечно, был тронут его преданностью и рад компании перса – хотя сознавал, что в такой дороге мне придется заботиться о моем слуге не меньше, чем ему обо мне. Он исполнял в своей жизни всякую работу, но все еще оставался нежным дворцовым евнухом.

Моя любимая вышла проводить меня в новом платье из лазурного шелка, который я подарил ей. Я глядел на жену и упивался ее красотой, точно небом далекого Крита; а потом мы крепко обнялись, словно желая навеки слиться, навеки запомнить это мгновение.

Поликсена горячо капнула мне на шею слезами; а затем первая оттолкнула меня от себя.

– Гелиайне! В добрый путь! – сдавленно воскликнула она. И быстро ушла, шмыгнув носом.

На пристань мы с Артабазом отправились вдвоем. С Гармонией и Пандионой я простился еще загодя. Я вдруг ощутил себя так, точно мне опять шестнадцать лет; и я опять плыву навстречу приключениям!

Наконец, принеся жертву Посейдону, мы отчалили. Я очень хотел побывать также на Родосе: на могилах родителей. Теперь я был защищен положением карийского советника и посланника.

Но в Линд я заверну, только когда успешно выполню все поручения царицы, на обратном пути. До этого было долго!

Наше плавание началось спокойно; только Артабаза скрутила морская болезнь, и два дня мальчик отлеживался под навесом. Потом ему полегчало, и он повеселел: перс очень живо воспринимал все окружающее, делясь со мной своей радостью, и для меня знакомые предметы вновь расцвечивались яркими красками. Мы делали остановки сперва на ионийских островах; потом на Родосе. Но не в Линде.

Затем мы направились на Крит. Вначале море было безмятежно; но когда до Крита оставалась всего пара суток пути, небо над нами вдруг потемнело, и море покрылось сизой рябью. Ветер усилился.

– Приближается буря! – воскликнул триерарх.

Буря налетела стремительно. Небо затянуло тучами, и волны вздымались, обрушиваясь на палубу снова и снова: в единый миг мы все вымокли до нитки, и корабль валился то на один бок, то на другой. Я не сознавал до сих пор, как это страшно; и как беспомощен человек перед яростью океана!