Чтение онлайн

А пережив такое насилие со стороны персов, многие коренные египтяне еще больше озлобились против чужаков. И им нет дела до того, каким почетом мы пользуемся у себя в Карии! Особенно этим солдатам гарнизона, которые наверняка изнывают тут от скуки и безденежья!

«Будь это персы, я мог бы объясниться с ними куда лучше», – подумал я; и невольно усмехнулся. Да, я говорил по-египетски, и довольно сносно; но я владел южным наречием, которое весьма отличалось от северного. И давно не слышал живой речи. На Крите я рассчитывал вести дела с купцами с помощью самих критян – и купцы обычно знают чужие языки… Да что теперь казниться!

Я быстро встал, чтобы помочь моим товарищам. Но прежде, чем присоединиться к остальным, я сделал то, что подсказывало мне чутье: снял мой талисман и, распустив гашник холщовых штанов, спрятал драгоценного золотого бычка в набедренной повязке. Я понимал, что если нас все-таки возьмут в плен, то первым делом отнимут все ценное. А дар моей матери я был обязан сохранить – как он всю жизнь хранил меня…

Артабаз, пристально наблюдавший за мной, понял, что я делаю и зачем. Евнух подошел ко мне и дотронулся до моей руки.

– Я никогда не оставлю тебя, господин, – сказал он. – И твой бог тебя не оставит.

Я кивнул.

– Благодарю, мой друг… и надеюсь на это. Но все-таки подумай, что ты сам можешь припрятать, пока есть время!

Потом я направился к триерарху, ожидая распоряжений. Но теперь мы мало что могли сделать без чужой помощи, без помощи местных: а их внимание как раз не хотелось привлекать. Вот если бы мы могли сами найти источник или колодец… Но они тут наверняка все на учете и хорошо охраняются!

Мы разделили между собой часть оставшейся мутной воды с привкусом глины. Потом триерарх все-таки решился отправить двоих человек на разведку. А я вдруг ощутил, как заныло перетруженное левое колено, и меня это встревожило.

Если придется сражаться или бежать… даже если я попаду в плен и меня принудят к физическому труду, как раба, этот недостаток может оказаться роковым. На тяжелых общих работах от таких, как я, избавляются первыми!

И мог ли я погибнуть теперь, когда меня за морем ждали беременная жена и маленькие дети?

– Сколько у нас осталось воинов? – спросил я капитана, нащупывая отцовский нож на поясе.

– Девять из десятка, – ответил он.

Всего нас осталось сто двадцать из двухсот. У меня вспыхнула надежда. Если воины пожелают напасть на нас, мы можем попытаться одолеть их и захватить их запасы!

Но тут Артабаз отчаянно крикнул:

– Идут сюда!

Первым делом я увидел наших: матросы, посланные на разведку, со всех ног бежали обратно. А потом я ахнул: один из матросов упал, ткнувшись лицом в песок. Дозорные уже стреляли!..

Я схватился за нож, и наши воины тоже повыхватывали мечи. Трое прицелились в египтян из луков, но стрелять еще не решались. Стало видно, что нам угрожает серьезный противник.

Несомненно, благодаря персидской опасности и участившемуся морскому разбою, египтяне теперь усилили береговую охрану. Я давно уже плохо представлял себе, как идут дела в Египте, – и хотя жители Та-Кемет оставались данниками персов, поражение Ксеркса наверняка вдохнуло в них новые силы для сопротивления всему иноземному…

Эти воины, которые направлялись к нам, были верховыми; и стреляли они тоже как степняки. Отряд конных лучников человек в тридцать, в белых льняных шлемах и таких же панцирях: темные от солнца, враждебные и торжествующие. Они окружили нас прежде, чем мы успели опомниться. Теперь они могли бы перебить нас всех, как стадо! А сзади бежали еще новые, два, три десятка: гарнизон этой крепости, очевидно, был немалым.

Мы все еще оставались на корабле, но мы не могли даже спустить его на воду. Мы могли бы, пожалуй, отчалить даже в прилив, гребя вдоль берега, чтобы добраться до какой-нибудь египетской гавани. Однако теперь было поздно.

– Кто такие? – отрывисто спросил один из воинов, в дорогих доспехах: очевидно, предводитель.

Смысл вопроса был ясен и без перевода; но я был ободрен тем, что понял речь египтянина. Я выступил вперед – под нацеленными на меня стрелами, как совсем недавно перед воротами Милета. И, запинаясь, начал говорить, стараясь держаться с такой же уверенностью.

Я объяснил солдатам, что я – посланник и доверенный советник могущественной царицы Карии, Артемисии. Наш корабль направлялся на Крит; но нас застигла буря и занесло на берег Та-Кемет. Мы потерпели крушение и просим воинов о помощи: за это я их щедро вознагражу!

Египтянин слушал, хмурясь все больше: имя Артемисии Карийской ему, кажется, ничего не говорило, и язык мой был недостаточно хорош. Потом загорелое гладкое лицо воина снова прояснилось, и он ухмыльнулся. Похоже, начальник гарнизона понял из моей речи главное – мы не опасны, за нами не идет большая сила; а значит, он и его солдаты могут хорошенько поживиться… Конечно, я сулил им награду за спасение: но то когда еще будет, и будет ли! А мы уже в их руках, со всеми потрохами!

Ничего не ответив мне, египтянин повернулся к своим спутникам, и они ожесточенно заспорили. Я понял их речь и на сей раз, хотя и с трудом. Воины уже решали, кому из них достанется товар, а кому – пленники!..

Тут один из наших воинов, догадавшись, что происходит, выстрелил и уложил кого-то из отвлекшихся врагов. Но остальные египтяне не дремали, и наш храбрец упал мертвым; а следом другой наш воин, выхвативший из колчана стрелу. Больше никто не пытался сопротивляться.

Нас заставили сойти с корабля и, согнав вместе, повели в сторону крепости. Я споткнулся, увязнув в горячем песке; и ощутил, как меня поддержала рука Артабаза. Я благодарно взглянул на моего слугу и друга.

– Я постараюсь нас вытащить, – прошептал я. Хотя уже плохо представлял как. Конечно, у меня в Египте жил родич – Исидор; но он жил слишком далеко на юге, если еще не умер и не попал в немилость. И кто передаст ему весть от меня?

Но я заставил себя успокоиться и сосредоточился на самом насущном. Мы остались живы: и те, кто захватил нас, надеялись извлечь из нас прибыль. А значит, нас напоят и накормят, и дадут крышу над головой!

В этом мои надежды оправдались; но только в этом. Египет не так легко отдает своих «живых убитых» – этим именем они называют захваченных в плен, которых считают обязанными служить избранному богами народу.

И скоро мы уже плыли на юг, запертые в тесный вонючий трюм. Нас не собирались выставлять на торгах – нет: насколько я понял, египтяне вознамерились отправить нас на общие работы, на которых использовали военнопленных и преступников! И хорошо еще, если в садах при храме или на строительстве, а не в золотых рудниках!..