Чтение онлайн

Егор остановился и принялся считать. До восьми досчитал, а дальше уже неясно стало, в почву последний слой глубоко ушёл.

— Ты что? — спросила рыжая и огляделась. — Ищешь чего?

— Хотел понять, давно ли дорогу проложили.

— Да можно у Моржей спросить, небось помнят, — мрачно ответила девица. — Так, здесь сворачиваем.

И они ушли в лесок, где меж деревьев вилась натоптанная тропинка.

— Тут прилично срезать можно, если пешком наискосок пойти, — пояснила рыжая. Через минуту хода добавила: — А теперь вот здесь прячемся, — и полезла в кусты боярышника.

За кустами нашлась небольшая обжитая полянка: углубление под кострище, несколько подгнивших, но сухих колод и даже пара ржавых железных рогаток под вертел или палку для котелка. И никакого мусора.

— Странно, что Моржи пикники у себя позволяют, — вслух подумал Егор.

— Не, парень, мы уже за границей их земли.

— Откуда знаешь?

— Чую. Ветер говорит. Здесь, парень, нет того ощущения, как в их доме. Значит и земля уже чужая, наверное государственная.

— Ничего не чую, — признался Егор.

— Да ты тугой на нос щенок, откуда тебе такое чуять? Даже Куней, и та не сможет.

— Я не… Ладно. Чего мы сюда залезли?

— Доставай! — и рыжая пнула самую большую колоду. — Сюда клади.

И Егор достал.

Разложил.

— Каштаны нашёл в первый же день, почти на берегу моря, там ещё мелкие хвостатые твари живут. Камни собрал с вершины холма, ночевал я там. Вот эти перья в меня бросили… ну, такие синие кошки, летающие. Они как рыбы-прилипалы крутились вокруг тех огромных, с плавниками. Помните?

Наёмники мрачно покивали.

— Эту штуку не знаю где взял, — соврал Егор по поводу каменного когтя мокрицы. — Ну, дубовую рощу вы и сами помните. Желтую скалу тоже нашли вместе. Что там ещё…

— А эти? — рыжая дознавательница ткнула в ветку и руду.

— Эти в самом конце, в овраге где битва между чудовищами. Они в двух шагах сами от меня рассыпались, я и подобрал по кусочку от каждого. — И опять соврал, сам не зная почему. Может и зря, конечно. Но где-то внутри ощущал уверенность: чем бы ни были ветка и руда, они только для него, Егора.

— Точно сами, парень?

— Я к ним и пальцем не прикоснулся.

Седой поводил ладонью сначала над веткой, потом над рудой. Пожал мощными плечами.

— Болотом тянет и огнём.

— Ну и это… — Егор ткнул в грудь рыжей. Почти ткнул, мозги всё ж работали. — Доставай.

Рыжая покраснела и стала оранжевой.

У Мелвига отвалилась челюсть.

— Доставай? Чего, сиськи? Куней?! Что я не знаю?!

— Какие сиськи? — не понял Егор.

Рыжая влепила седому подзатыльник. Но тот, казалось, даже не почувствовал. Смотрел округлившимися глазами, будто на время одолжил их у Совы, и плямкал губами. Куней скривилась и, прикрываясь левой ладонью, правой вытащила из топика яйцо саламандры.

— Довольны?! Ей холодно.

После чего упрятала драгоценный шар обратно.

Взгляд седого замер, зацепившись за неглубокую ложбинку рыжей.

Погибель всего прохладного немедленно взбесилась:

— Ипильская отрыжка! Хлорный огурец! Подгаремный выползень! А ну, убери глаза, козёл, пока не выжгла! Мы тут зачем вообще?!

Выдохнув и крепко шлёпнув себя по щеке, седой очнулся. Сел на одну из колод и голову опустил. На несколько минут и застыл, даже пару раз икнул и радужные шары пустил.

Егор с тоской проводил взглядом улетающие деньги.

Куней подпрыгнула, но чуток опоздала. Не поймала. Зато с досады удачно пнула напарника в ногу.

— Так, давайте без цирка, у нас дела серьёзные, — сказал седой, помассировал лодыжку и покосился на топик напарницы. — В общем, если ты, парень, не соврал, то мы в большой и грязной куче… ну, что на ум придёт, самое грязное и большое, то мы там.

— Об одном прошу я, не говори красиво, — процитировал Тургенева Егор.

А что? В том году изучали, забыться не успел.

— Красиво? Помнишь, мы говорили в Переходе, что там всё ненастоящее? Что там всё создано временно, на несколько дней, пока мы идём через нору? Что там даже тело твоё, и то не совсем настоящее, есть и пить не требует.

— Помню. А ещё помню деревню, которой уж лет двадцать, наверное.

— Вот это и странно, парень, очень странно.

— Так, здоровяк, ближе к делу! — Куней нервно потыкала в разложенные сокровища Егора. — Всё просто. Никогда и никто не выносил из Перехода ничего.

— Да ладно, а это? — и Егор повёл рукой.

— А это смерть наша! Никто. Ни разу. Не приносил. Из Перехода. Хоть песчинку. — Куней колотила словами гвозди.

— Да, парень, терялись там многие и теряли многое. Вещи, людей. Иногда себя лишались, возвращались огрызками, памяти не имея и друзей-семью не признавая. Разное случается, но никто не приносит нового. Это Переход, парень. Что вошло — то вышло. Или меньше. Никогда — больше. Прибытка не было.

— Переход это божество, его разум, — добавила рыжая. — А боги не делятся собой. Это закон природы.

— Джо не делится едой, — пробормотал ошеломлённый Егор. — Почему?

— Парень, это просто. Не надо богом быть, чтобы понимать. Начнёшь себя раздавать — быстро скатишься до простого смертного. Потому боги так жадны, куда там архимагам или погонщикам стай.

— Но вот же оно. Вот!

— И это… страшно. Понимаешь? Так не бывает!

Егор покачал головой.

Седой ткнул пальцем в жёлудь:

— Это, парень, Вещь из Вещей, ингредиент божественного уровня. Если применить в эликсире, то получится зелье с божественной энергией внутри. А мы сейчас у Моржей, известных зельеваров и алхимиков. И оказалось, что из их Перехода можно вынести… разное. То, из чего можно сварить поистине Великий эликсир, или выточить Высочайший артефакт, да много чего выдумать. Это такой ресурс, который сравнить-то не с чем. По слухам, у Морталла Лаотраона, известного элланского архимага-коллекционера, таких штук меньше десятка. Может врут, конечно, но всё равно мало. А ты их так, с земли подобрал.

Егор осознавал.

Ломик даже не ворохался, замёрз в глубоком чёрном льду.

Светило яркое солнце, бросая лучи сквозь кроны осин, вязов и клёнов. На грубо ошкурённом древесном стволе рядом с давно потухшим кострищем лежала смерть егорова: камешки, перья, жёлуди.

Пересвистывались скворцы и трясогузки. Вот уж кому, а им на божественные зелья накласть. Без них отлично чирикается, была бы самка рядом. Вот один из скворцов и наклал, сбросил белое на колоду, задев мелкими брызгами каштаны. И это волшебным образом освободило парня.