Чтение онлайн

Я сжала пальцы.

— Тогда зачем?

— Потому что ты младше. Потому что я твой руководитель. Потому что я знаю, как это будет выглядеть. Потому что мне не двадцать, чтобы не понимать последствий. Хватит причин?

Я смотрела на него и чувствовала, как сердце стучит почти болезненно.

— Но этого всё равно не хватает, чтобы остановиться? — шепнула я.

Он закрыл глаза на секунду.

— Нет.

И это “нет” было страшнее поцелуя.

Потому что после него уже не остаётся иллюзий.

Я не знаю, кто двинулся первым.

Может, никто. Может, это случилось само.

Только секунду назад между нами было расстояние, а потом его уже не было.

Он коснулся моей щеки так медленно, словно давал мне последний шанс отступить.

— Скажи, если мне нельзя.

Я хотела сказать.

Правда хотела.

Но вместо этого лишь выдохнула его имя:

— Артём…

И всё кончилось.

Он накрыл мои губы своими так, будто слишком долго держался и больше уже не мог. Не грубо. Не жадно с первой секунды. Но с таким напряжением, с такой сдержанной силой, что меня прошило насквозь.

Это не было похоже ни на что из того, что я себе представляла.

Никакой киношной картинки.

Никакой музыки в голове.

Только жар. Только дрожь. Только чувство, что меня наконец-то коснулось то, чего я ждала гораздо дольше, чем готова признать.

Я вцепилась пальцами в его пальто.

Он углубил поцелуй, тихо, осторожно, словно всё ещё боялся меня спугнуть. Но в этом спокойствии было столько голода, что у меня слабели руки.

Когда он отстранился, я поняла, что задыхаюсь.

Он тоже.

Лоб к лбу. Один воздух на двоих. Один ритм.

— Господи, — хрипло выдохнул он. — Я пропал.

У меня дрожали губы.

— Я, кажется, тоже.

Он прикрыл глаза, коснулся большим пальцем моей нижней губы.

— Ты не представляешь, как сильно мне хотелось это сделать.

— Представляю, — прошептала я.

— Нет. Не представляешь.

Он поцеловал меня снова. Уже иначе. Глубже. Горячее. Так, что весь мир за окнами машины исчез. Осталась только его ладонь у меня на шее, его дыхание, моя собственная слабость и счастье, от которого было почти больно.

Я никогда не целовалась так.

Чтобы всё внутри разом.

Чтобы страшно.

Чтобы сладко.

Чтобы будто по живому.

В какой-то момент он резко отстранился и уткнулся лбом в руль.

— Чёрт.

Я сидела, прижимая пальцы к губам.

— Что?

— Если я ещё хоть минуту останусь рядом так близко, я увезу тебя не домой.

От этих слов по телу прокатилась волна жара.

И, наверное, это отразилось у меня на лице.

Потому что он глухо усмехнулся, даже не глядя.

— Не смотри на меня так.

— Как?

— Как будто ты не против.

Я не смогла ответить.

Это и было ответом.

Он медленно повернулся ко мне. Взгляд — тёмный, тяжёлый, почти голодный.

— Ева.

— Да?

— Ты даже не представляешь, насколько опасно сейчас звучит это “да”.

Я закусила губу.

И он тут же посмотрел на неё так, что у меня низ живота свело сладкой судорогой.

Господи.

Что он со мной делает.

— Отвези меня домой, — сказала я дрожащим голосом.

Он кивнул сразу.

Не споря.

Не продавливая.

И именно это окончательно добило.

Потому что мужчина, который умеет остановиться на краю, опаснее вдвойне.

На следующее утро я проснулась с ощущением, что у меня температура.

Щёки горели. Губы помнили. Тело жило отдельно от головы — слишком чуткое, слишком чувствительное, будто одна ночь сделала меня другой.

Я лежала под одеялом и смотрела в потолок, пытаясь понять, что теперь делать.

Ответа не было.

Только одно ясное знание: я не смогу прийти в офис и сделать вид, что между нами ничего не произошло.

Потому что произошло всё.

Даже если это был всего лишь поцелуй.

В офис я всё равно пришла.

Поздно было бы бежать теперь.

Вика встретила меня на входе и сразу сузила глаза.

— Так.

— Что “так”?

— Так выглядит женщина, которую ночью целовали.

Я чуть не уронила пропуск.

— Ты невозможна.

— Я гениальна, — довольно сказала она. — Значит, всё-таки да?

— Вика!

— Ладно-ладно. Молчу. Но предупреждаю: у тебя лицо как у человека, который одновременно счастлив и хочет умереть.

— Очень поддерживающе.

— Я стараюсь.

Я почти бегом дошла до стола, села, открыла ноутбук и уткнулась в экран, хотя буквы расплывались. Сердце стучало так, словно вот-вот разорвёт рубашку изнутри.

Он появился только через сорок минут.

И всё это время я жила в ожидании звука его шагов.

Когда Артём вошёл в отдел, я почувствовала это раньше, чем увидела. Подняла голову — и встретилась с ним взглядом.

Тьма.

Огонь.

Ночь в машине.

Всё вспыхнуло заново за одну секунду.

Но внешне он был абсолютно спокоен.

— Доброе утро, — сказал всем сразу.

— Доброе, — откликнулись сотрудники.

Мне показалось, что мой голос вообще не прозвучал.

Он прошёл мимо. Остановился у стола начальника группы. Начал обсуждать рабочие вопросы. Ни одного лишнего взгляда. Ни одного намёка. Ни одной трещины в безупречном самообладании.

Я почувствовала укол.

Значит, вот так?

Серьёзно?

Ночью — будто весь мир рухнул.

Утром — просто “доброе утро”?

Я злилась на себя за эту обиду. По сути, он делает правильно. Очень правильно. Именно так и надо. Но сердце — вещь тупая. Оно не знает про “надо”. Ему подавай подтверждение, тепло, ещё один взгляд, хотя бы намёк, что вчера не приснилось.

Только ближе к обеду мне пришло сообщение с незнакомого номера:

“Не злись. Я едва держусь.”

Я уставилась в экран.

Потом медленно вдохнула.