Чтение онлайн

– Что поделаешь, Манджи. Мы оба должны выполнить свое дело. Если мне не пойти, Цедя скажет, что я хвастун и трус. Так что ты выполняй его приказ, спускай аобак с цепей, а я с ними попытаюсь договориться. С собаками легче найти общий язык, чем с богачом… Ну а пока зайди к нам, попьем чайку.

– Нет, отара осталась без присмотра, там только Коти бегает – маленькая собачонка, но сторож хороший, – заспешил Манджи и поднял свою длинную суковатую палку.

– Тогда иди. Я обязательно приду завтра ночью. Собак спускай и за меня не беспокойся, – и Хара подбадривающе похлопал чабана по плечу.

Манджи пошел к своей отаре напрямик, по степи. А Хара сел на верблюдицу и отправился домой. По дороге он вслух твердил клички собак:

– Балтык, Галзан, Цохор.

Поздно вечером, когда все уже спали, Хара с Мергеном вышли из хотона и направились к загону, где ночевала отара Цеди. Хара передал Мергену аркан из верблюжьей шерсти, который всегда брал с собой на охоту, и приказал молча идти за ним.

Вечер был тихий, вокруг ни звука. Чем дальше в степь, тем темнее. Лишь изредка ночную тишину нарушали вспархивавшие почти из-под ног вспугнутые птицы. Мерген каждый раз от неожиданностн вздрагивал, но молчал, чтоб отец не думал, что он боится.

«Балтык, Галзан, Цохор, – твердил про себя Хара. – Скоро должен послышаться их лай. А вдруг Манджи пожалеет меня и не спустит их с цепей. Нет, побоится ослушаться хозяина. Если он не исполнит приказ зайсанга, тот его вгонит в гроб». С такими мыслями Хара подходил к отаре. Мерген молча следовал за ним.

Вдруг они услышали звонкий заливистый голос маленькой собачки по кличке Коти. Она бросилась к ним, а за нею – спущенные с цепи Балтык, Галзан и Цохор. Чабан Манджи, испугавшись за Хару, схватил длинный шест и побежал за собаками, чтобы остановить их. Но споткнулся и упал. А пока поднимался, убежавшие за Коти псы перестали лаять. А раз молчат, значит никого постороннего возле отары нет. Манджи прислушался, осмотрелся и, никого не увидев, возвратился к отаре и прилег на кучке сена.

А Хара, как только услышал лай приближающихся собак, прилег на землю и подал знак Мергену тоже лечь. Отец взял у сына аркан из верблюжьей шерсти и, держа один конец в руке, с силой бросил другой его конец. Дальний конец аркана упал на землю шагах в тридцати, и в это время из-за холмика показались бегущие собаки. Три из них были огромные, ростом с годовалого бычка. Первые две, заметив на земле аркан, остановились, недоумевая. Прибежала третья, похожая на матерого волка. Все перестали лаять и начали обнюхивать аркан. Но когда Хара потянул за его конец, они испуганно шарахнулись и, озадаченные, остановились возле кустиков полыни. Хара и Мерген молча наблюдали за собаками. Потом прибежала маленькая Коти.

Хара приподнялся на локтях и начал тихо звать собак:

– Балтык, Балтык! Цохор, Цохор! Галзан, Галзан!

Потом охотник присел и стал звать маленькую:

– Коти, Коти!

Услышав свою кличку, собачка подняла уши и завиляла хвостиком.

Время от времени Хара потягивал аркан, на другом конце которого был привязан кусок мяса. Наконец, собачка бросилась на мясо. Хара дернул сильнее, собачка наступила лапками, но не успела оторвать кусочек – аркан отдернулся. Так Коти подошла совсем близко к Харе. Тот погладил ее по головке и отдал мясо. Потом почесал за ухом. После этого собачка и сама потерлась о ногу доброго человека.

Большие псы, увидев, что их дозорная беспечно играет с неизвестными людьми, тоже стали приближаться к ним.

– Эй, Балтык, Галзан, Цохор! Ступайте домой! – с напускной строгостью прикрикнул на собак Хара, поднимаясь с места.

Собаки покорно повернули назад. Хара с Мергеном подошли к отаре. Вслед за ними, ласкаясь то к одному, то к другому, бежала Коти. Хара обошел отару. Овцы спокойно спали. Вдруг он заметил лежавшую с краю овцу с талисманом на шее. Рядом с талисманом висел маленький колокольчик. Хара осторожно снял колокольчик, чтобы овца с испугу не подняла трезвон. Потом он приласкал овцу, поднял ее и взвалил на плечи. Держа овцу за ноги, Хара пошел к своему хотону. Мерген молча нес за отцом аркан из верблюжьей шерсти, который теперь казался ему волшебным.

Услышав их шаги, собаки вновь прибежали к ним. Но Хара строгим голосом вновь повторил свой приказ:

– Балтык, Галзан, Цохор! Молчать! Домой!

И те снова повиновались.

Отойдя от отары на полверсты, Хара снял с плеч овцу, взял у Мергена аркан, привязал один конец за ее шею и повел на поводу. Мерген подгонял овцу сзади. Когда они отошли от отары на достаточное расстояние, овца уже сама бежала за ними без понукания.

Было далеко за полночь, когда охотники возвратились домой. Хара привязал овцу к телеге и пошел с сыном отсыпаться после необычной охоты. Заходя в кибитку, отец спросил:

– Ну что, охотник, понял, как разговаривать со злыми собаками?..

– Если бы сам не был рядом с вами, никогда бы не поверил, – ответил Мерген.

В хотоне раньше всех встают женщины. Они рано начинают утреннюю дойку. Поэтому они первыми и увидели овцу, привязанную к телеге возле жилища Хары. Овца жалобно блеяла, рвалась к своему стаду. Вскоре поднялись мужчины. Удивленные, соседи стали собираться возле приблудной овцы.

– Ой, да это священная овца. Смотрите – на шее талисман. Не трогайте ее, будет грех. Надо найти хозяина, – громче всех говорил старик Церен.

От этого шума проснулся Хара и вышел к людям.

– Вчера вечером услышал: жалобно блеет чья-то овца, Взял аркан и привязал, а то, думаю, собаки угонят в степь. На шее рядом с талисманом висел вот этот колокольчик. – Хара достал из кармана серебристый колокольчик и повесил его на шею овцы.

Церен подошел к овце и твердо сказал:

– Говорил же я вам, что это священная овца. Раз есть талисман да еще колокольчик – это точно священная. – Потом, повернувшись к охотнику, добавил —. Хара, счастье само к тебе пришло. Недаром говорят: «К лежащему верблюду прикатывает перекати-поле и само попадает в рот». Особенно хорошо то, что она белая. Священное животное белой масти принадлежит богу. Человек богобоязненный непременно отдал бы эту овцу в жертву бурханам. Но ты у нас безбожник.

Все утро в хотоне только и было разговору, что о священной овце, приблудившейся к жилищу Бурулова. Все старики и старухи, мужчины и женщины, даже дети по-своему толковали эту новость. Вскоре необычайная весть разнеслась и за пределы селения.

А в соседнем хотоне, где жил чабан Манджи, все утро люди толковали о пропаже священной овцы зайсанга Цеди. Она была избалована и привыкла каждое утро пить молоко из подойника. Доярки считали это счастьем для себя. И вот овца пропала.

Больше всех переживал сам чабан Манджи. Он, как огня, боялся гнева зайсанга и всех встречных спрашивал, не видел ли кто священную овцу? Но никто ничего не знал. Манджи в отчаянье пошел по балкам: может, туда утащили ее волки. Но ни в одной из ближних балок не было никаких признаков растерзанной овцы. В другие места отправилась жена чабана с детьми. Им помогали однохотонцы, но нигде не находили пропажи.

– Словно в преисподнюю провалилась! – со слезами говорил Манджи. – Теперь мне житья не будет от зайсанга.

У каждого встречного он просил совета, что делать.

Некоторые говорили:

– Это неспроста! Из-за этого может случиться большая беда.

Другие советовали срочно сообщить хозяину.

– Нет, лучше пусть сам еще поищет. Уж если не будет надежды, тогда сообщи хозяину, – возражали третьи.

Нашлись и такие, что советовали идти в хурул, чтобы зурхачи [2] с помощью священной книги по ходу небесных светил предсказал, куда делась овца.