Чтение онлайн

Дэвид полюбил гулять в этом районе. Его школа находилась в нескольких кварталах от дома, поэтому добираться туда нужно было на автобусе. Это всегда очень раздражало его, так как большинство одноклассников жили прямо возле школы и им не приходилось тратить время на дорогу до дома. С другой стороны, это обстоятельство давало ему больше свободы действий. Если остальным детям нужно было изворачиваться и искать возможность вырваться из дома, чтобы поболтаться по торговому центру или потратить деньги в игровом клубе, то Дэвиду не нужно было что-то придумывать. В десять вечера он должен был быть дома, во всем остальном он был свободен делать что угодно. Правда, к играм в клубе и кафе в торговом центре он был равнодушен. Для таких развлечений нужна компания, а для того чтобы бродить между заброшенных и захваченных домов, не нужно никаких напарников.

В шестом классе они приступили к изучению основ химии. Чтобы развлечь учеников, преподаватель устроил работу по созданию простой самовоспламеняющейся жидкости. Конечно, рискованный шаг, но дети тут же прониклись любовью к сложной, но увлекательной науке. Естественно, весь следующий месяц дети с азартом в глазах мастерили свои доморощенные «коктейли Молотова». Дэвид не участвовал в обсуждениях, но стал часто закрываться в гараже с отцовскими инструментами и банками с растворами и бытовой химией. Дома с этим никогда не было недостатка, так как в магазине Ната продавалась бытовая химия и кое-какие средства для автомобилей. Всего этого вполне достаточно, чтобы смастерить небольшую бомбу. Конечно, всегда был риск, что продавец заподозрит в чем-то плохом школьников, покупающих моющее средство для столового серебра или какое-то удобрение для цветов, но у Дэвида здесь был большой бонус. Он мог просто прийти в магазин отца и взять все, что ему вздумается.

Вскоре опыты дали свой результат, и Дэвид пришел в школу с бутылкой зажигательной смеси в рюкзаке. Весь день он сидел на занятиях, осознавая свою значимость и важность. Всякий раз, когда учитель окликал его, на лице Дэвида появлялась блуждающая улыбка. Как будто он представлял себе в этот момент то, как использует содержимое рюкзака. После занятий он пошел в небольшой закуток между зданием школы и баскетбольной коробкой. Здесь обычно собирались все подростки, чтобы решить, как проведут этот день. Здесь курили первые сигареты, употребляли первый алкоголь и, конечно, придумывали себе неприятности на голову. Дэвид приходил сюда редко. Он не чувствовал, что имеет право сюда приходить, хотя никому не приходило в голову ему в этом препятствовать. Были ребята, над которыми издевались, но Дэвид относился к категории тех, кто бьет, а не к тем, кому достается. Надо признать, что, когда подростку выдавалась возможность проявить свою силу, он удивлял всех своей жестокостью. Дэвиду было приятно то немое восхищение вперемешку с ужасом, с которым одноклассники наблюдали за ним. Ради этого он мог избить до полусмерти кого угодно или, как в этот раз, кинуть бутылку с зажигательной смесью в несколько мусорных баков в сотне метров от места, где стояли подростки.

Бутылка с зажигательной смесью свою роль выполнила. Дэвида зауважали еще больше. Теперь он приобрел в коллективе новую уникальную ценность. Раньше он чувствовал себя нужным только на тренировках по бейсболу, теперь же он приобрел для себя новое качество – теперь его считали опасным химиком, с которым можно было пойти и повеселиться, поджигая мусорные кучи в опустевших и криминальных кварталах Бронкса.

Нат все больше времени проводил на работе, а Перл в последнее время стала часто куда-то уезжать на неделю или две. Женщина все время выглядела уставшей и изможденной, поэтому Дэвид даже не решался к ней подойти. Если ребенку не хватает внимания, он начинает кричать и колотить кулаками по полу. Родители закрывают руками уши и объясняют себе трудный характер тяжелой наследственностью. Он ведь не «настоящий», а «усыновленный». В этой ситуации у ребенка есть только два пути: или оголтело стараться быть «правильным мальчиком» и, словно, хороший пес, приносящий тапочки, приносить из школы хорошие оценки, выслуживаться перед учителями, одноклассниками и родителями, или поджечь здесь все к чертовой матери. Это уж точно заставит их обратить на тебя внимание. Как ни странно, но это работает.

Вечером 1963 года в дверь дома, в котором жили Берковицы, постучали. На пороге стоял мужчина в форме полицейского. Он держал за плечо поникшего и перепуганного Дэвида.

– Забирайте вашего сына и следите за ним получше, – хмуро сообщил мужчина, подталкивая Дэвида к приемной матери.

– Что случилось? – спросила перепуганная женщина.

– Поймал его возле свалки. Поджигал мусор, а рядом другие дети были. Был бы постарше, уже бы в камере сидел, – пояснил мужчина. Последнюю часть фразы он явно адресовал Дэвиду, который и так уже был готов заплакать.

– Какой ужас! Если бы свалки не было, он бы ничего не поджигал, – тут же нашлась женщина. Как хорошая еврейская мать она точно знала, что всегда должна быть на стороне своего сына.

– Если вы знаете место, где нет свалок, вам стоит туда переехать, – недовольно бросил мужчина на прощание, развернулся и пошел к своей машине.

Возможно, не желая того, полицейский дал Перл хороший совет. Все их соседи уже купили себе жилье в других местах, почти все друзья разъехались по разным частям города. Недвижимость в этом районе Бронкса стремительно падала в цене, а улицы становились все более опасным для детей местом. Проблема заключалась в том, что Берковицы не могли себе позволить переехать из-за магазина Ната. Бизнес имеет свойство отбирать все время и силы. Конечно, мужчина давно уже не сам стоял за прилавком, но с появлением продавцов времени и сил на бизнес стало уходить еще больше. Нат Берковиц, как и абсолютное большинство владельцев маленьких контор, вынужден был практически жить в своем магазине, поэтому переезд означал бы для них открытие нового магазина, а к этому никто из них не был готов.

В начале 1964-го года весь Бронкс украсился огромными растяжками с рекламой нового жилищного комплекса Co-op city. Строительство велось уже несколько лет, и сейчас можно было видеть, как на набережной, напротив Пэлхем-Бэй Парка, растет новый и прекрасный город. Листовки, которые раздавали чуть ли не возле каждой станции метро, гласили, что этот комплекс должен стать «лучшим местом для жизни». Это был гигантский район с улицами, бульварами, парками и сотней огромных многоэтажных домов, построенных по самым современным технологиям строительства. Никаких больше проблем с канализацией и отоплением, никаких свалок и кварталов заброшенных домов, никакой преступности и социального жилья. Впрочем, самое главное, что этот комплекс располагался всего в трех милях от магазина Ната. Переезд в квартиру Co-op city означал бы, что магазин вполне может остаться на прежнем месте. Конечно, это будет значить, что на дорогу теперь придется тратить вдвое больше времени, но зато во всем остальном этот комплекс начинал казаться идеальным местом для переезда. К тому же по телевидению в те дни день и ночь рассказывали про убийство Китти Дженовезе, произошедшее в Квинсе. Двадцативосьмилетняя Китти Дженовезе возвращалась домой со смены в ресторане. На часах было около трех ночи, когда девушка подъехала к своему дому. Чтобы зайти домой, девушке нужно было свернуть в проулок и подняться по лестнице, но в ту секунду, когда она подошла к углу дома, на нее сзади напал Уинстон Мозли. Темнокожий мужчина нанес ей несколько ножевых ударов, когда кто-то высунулся из окна и крикнул, чтобы тот оставил девушку в покое. Мозли тут же испугался и убежал, а Китти, пошатываясь, пошла ко входу. Возле лестницы, ведущей в ее квартиру, ей стало совсем плохо, и она легла на асфальт, чтобы отдышаться. Мозли тем временем колесил по району в поисках жертвы. Отдышавшись, он решил свернуть на ту же улицу, где только что был, и посмотреть, как там девушка. Мужчина увидел ее лежащей на асфальте, но еще живой. Он почувствовал, как в его крови прибавилось адреналина, и бросился на девушку. Китти в ужасе пыталась защищаться, но теперь уже любое сопротивление было бесполезно. Мозли изнасиловал Китти, а затем нанес ей несколько десятков ножевых ранений, но никто из наблюдавших за всем этим соседей так и не попытался остановить его. Только когда Мозли уехал с места преступления, оставив девушку истекать кровью, кто-то догадался позвонить в полицию. Девушка скончалась по дороге в больницу, а Мозли поймали через несколько часов. Оказалось, что он уже не раз убивал и насиловал девушек, о чем рассказал даже с некоторой долей гордости. Поразительным в этой истории было только одно обстоятельство: за произошедшим наблюдало 38 свидетелей, но никто не попытался ничего сделать.

Газеты несколько месяцев подряд смаковали подробности этой истории, рассуждая об аморальности и безразличии современного общества. Впрочем, для Перл Берковиц эта история имела несколько иной смысл. Она как будто убедила женщину в том, что нет никакого смысла уезжать из Бронкса. Нью-Йорк – опасный город. Квинс, который вроде бы теперь считался чуть более безопасным местом, ничем не лучше. А вот новый Co-op city, согласно рекламе, должен был стать местом намного лучшим, чем Манхэттен.

По задумке администрации города, это место должно было решить проблему жилья для людей со средним и низким достатком. Здесь нельзя было купить апартаменты в полном смысле этого слова, но за пару-тройку тысяч долларов можно было взять квартиру в найм. Для этого нужно было доказать свои платежеспособность и добропорядочность. Одинокие люди, безработные или имеющие проблемы с законом не могли претендовать на жилье в этом районе города. Здесь не должны были жить бедные и безработные. По задумке место должно было стать идеальным вариантом для скромной семьи со средним достатком. Таким образом, Берковицы могли выгодно продать свои апартаменты в Бронксе, купить квартиру в новом районе, в котором будет чисто и безопасно, и даже выгадать несколько тысяч долларов на сделке.

Нат согласился с женой, и они написали заявление с просьбой принять их в жилищный кооператив. Оказалось, что решения придется ждать несколько месяцев.

– Так будет лучше для Дэвида. Ребенок повторяет то, что видит на улицах. Мы не можем быть для подростка ориентиром во всем. Он видит, что другие поджигают мусорные баки, и повторяет за ними, – увещевала женщина.

Мужчина не хотел ждать несколько месяцев решения кооператива. Строго говоря, в Нью-Йорке всегда было мало мест, где можно просто приобрести жилье, не получая согласия соседей или управления. Разве что с социальным жильем все было проще, туда селили всех, кто сумел доказать, что нуждается в жилье. Если же человек решался приобрести жилье по ипотечному договору, ему нужно было получить не столько согласие банка, сколько документы, подтверждающие, что другие жильцы дома не против соседства с ним. Co-op сity, очевидно, держал интригу. Компания, строящая комплекс, подогревала ажиотаж вокруг своего проекта не столько благодаря рекламе, сколько благодаря невозможности получить согласие на покупку. Человек видел рекламу, звонил в офис компании и узнавал, что в лучшем случае через год ему дадут ответ, имеет ли он право переехать в это удивительное место. Это заставляло жителей города говорить о строящемся районе намного больше, чем это происходило с другими районами новой застройки. Обычно на сбор документов и разрешений у человека уходило не больше месяца, сейчас период ожидания мог растянуться на неопределенный срок.