Чтение онлайн

Сколько раз я задавался вопросом, есть ли в одном из этих призрачных миров другой я, извращенная насмешка над тем, кем я являюсь, или блестящий пример того, кем я еще могу стать.

Если бы мне пришлось пройти по такому миру, подумал я, и столкнуться со своим теневым я, узнал бы я вообще себя?

Но я никогда не предполагал, что это произойдет при моей жизни. Я не виню Фаллиона за то, что он сделал. Никто из нас никогда не мог предположить ужасных последствий того, что произойдет.

— Волшебник Бинесман

Великая война наконец-то подошла к концу, и человечество проиграло.

Замок Каэр Лусаре стал теперь последним и одиноким убежищем, расположенным на склоне горы. Запретные пустоши внизу представляли собой каменистый хаос. На севере, западе и востоке над осыпью возвышались руины древних городов. Огромные дубы, которые когда-то освежали эту землю, исчезли, деревья и желуди были снесены во время сражений с вирмлингами, и теперь на полях не было ничего, кроме валунов, сорняков и чертополоха. Лишь в нескольких отдаленных болотах еще виднелась зелень.

Беженцы увеличили численность Каэр Люциаре до более чем тридцати восьми тысяч. Сам Верховный король прибыл сюда после падения Гонарта, и Свет Далхарристана отдыхал здесь со своей семьей вот уже шесть лет. И только за последний месяц четыреста добрых воинов Карточе с кожей белее костей отправились на север, чтобы найти убежище в рядах Каэр Люциаре.

Все говорили, что военачальники готовятся к жестокой атаке на зло, обитающее на севере, в Ругассе.

Если бы вы в то утро прогуливались по башне Каэр-Лючиаре, вы могли бы увидеть Алуна, девятнадцатилетнего юношу, который все еще казался скорее мальчиком, чем мужчиной, на лужайке перед воротами среди стаи собак. Гончие вокруг него взволнованно лаяли, предвкушая охоту, а мастифы гавкали.

Алан стоял на коленях, согнув шею и спину, как ветка ивы, пока ухаживал за старой собакой. Алан был бандитом, с искривленным носом, руками-палками, головой и руками, которые были слишком мясистыми для его тела. Его кожаные брюки и красная шерстяная туника были спутаны с волосами и пахли собакой.

Собаки выглядели свирепыми в своих масках и панцирях из вареной кожи, их злые ошейники ощетинились шипами. Однако кончики их хвостов яростно виляли, что противоречило их свирепому виду. Их хвосты виляли, несмотря на то, что некоторые собаки знали, что они умрут в этот день, когда воины рыскали по лесу в поисках змей-жнецов.

Алан знал, что для охоты не хватает собак, не хватает здоровых. В конурах были и другие, хромающие на искалеченные лапы или с вспоротыми животами; прямо сейчас он готовился отправить в бой Страсть к путешествиям.

— Что ты скажешь, любимая? – спросил Алан у собаки, расчесывая ее. Он хотел, чтобы она выглядела хорошо на случай, если она сегодня умрет.

Страсть к путешествиям была старой. Черные волосы на ее морде поседели. Ее суставы опухли, и пока Алан держал ее за морду, вглядывался в ее любящие карие глаза и надевал боевой ошейник, она едва успевала медленно вилять хвостом, как бы говоря: Еще одна битва? Я так устал, но я пойду.

На первый взгляд она не особо походила на собаку. Но Страсть к путешествиям была чем-то большим, чем обычная собака. Ее матерью была песочная гончая, порода, названная так из-за песочного окраса и известного своим хорошим нюхом. Но ее отец был скотиной, произошедшей от трех пород боевых собак. Страсть к путешествиям была размером почти с мастифа, и у нее было сердце воина. Даже в старости, если бы она почуяла змея, она бы первой вступила в бой.

Алан надел маску Страсти Странствий, красную, как окровавленный череп. Он вылепил его сам, и оно напомнило ему, что слишком скоро от нее не останется ничего, кроме черепа. Если ее не достанут вирмлинги, то это сделает возраст.

Собака по кличке Гром бросилась к нему и залаяла Алуну в лицо. Алун сурово взглянул на Грома, предупредил его, чтобы он сел, затем Алун повернулся и покопался в своем большом рюкзаке в поисках кирасы Страсти Странствий.

Тень упала на Алуна; он посмотрел вверх. Над ним стоял военачальник Мадок, высокий мужчина лет сорока, удивительно ширококостный и широкий в груди. Он был могущественным человеком, столь же неустанно воспитанным для войны, как и любая из собак, находящихся на попечении Алана. На его лысой голове была красная боевая маска, хотя доспехи он еще не надел. За его спиной сидели его сыновья-близнецы, Коннор и Дрюиш, обоим по восемнадцать, в синих масках. Алан рефлекторно отшатнулся, потому что Дрюиш часто пинал его.

— Добрый день, милорд, — сказал Алан. Хороший день для охоты. Он кивнул в сторону пустошей. Восходящее солнце взошло над окутанными туманом долинами, окрашивая туман в розовые оттенки.

Фу! Я устаю от охоты, — проворчал Мадок, его тон был одинаково полон усталости и отвращения. Он кивнул Страже Странствий. — Высылать старую суку?

— Да, милорд.

Военачальник Мадок задумался. Вы готовите ее к похоронам. Она заслуживает такой чести. Но сегодня у меня есть для нее более важная задача — и для тебя, я думаю.

Милорд?

— Мастер Финнес рассказал мне, что у вашей собаки настолько сильный нюх, что она может выследить след перепела через день после того, как тот вышел на воздух, даже если тот летит над открытой водой.

— Это правда, — сказал Алан, его сердце внезапно забилось сильнее, он был рад услышать, что Страсть к путешествиям может получить отсрочку.

— Тогда мне нужно, чтобы ты выследил кого-то.

Алун задался вопросом, кто именно. Он не слышал ни о преступниках, сбежавших из темниц, ни о разбойниках, скрывающихся в пустошах. В эти дни никто не смел выйти за пределы замка. — Кто, милорд?

— Поклянись своими глазами и руками, что не скажешь?

Это была серьезная клятва. Если Алан сломает его, военачальник Мадок потребует в качестве платы его глаза и руки. — Нет, я никому не скажу.

Я хочу, чтобы ты выследил Дэйлана Хаммера.

Милорд? – удивленно спросил Алан. Дэйлан Хаммер был героем. Нет, он был больше, чем героем, он был легендой, а не каким-то обычным преступником, за которым охотятся и за которым шпионят. Рассказы о его подвигах уходили вглубь веков. Говорили, что он бессмертен, что в юности он путешествовал в другой мир, где выпил зелье, которое каким-то образом позволило ему обмануть смерть. Некоторые думали, что он может быть даже из другого мира. Его нельзя было убить, но он имел привычку исчезать на десятилетия подряд, а затем появляться снова. Он приехал в Каэр Лусаре прошлым летом, в конце месяца Пшеницы, и провел зимовку весь сезон.

— Вы не ослышались, — сказал Мэдок. У Дэйлана Хаммера есть привычка отказываться от охоты и отправляться в пустоши в одиночку. В этом есть закономерность. Если я прав, сегодня он уйдет с охоты. Я подозреваю его в подлых поступках. Мне нужно знать, куда он идет.

Алан, должно быть, выглядел обеспокоенным. По крайней мере, он не знал, что ответить.

— Ты справишься с этой задачей? — потребовал Мадок. Вы бы рискнули путешествовать по пустошам в одиночку, не имея ничего, кроме этой собаки?