Чтение онлайн

– Умоляю, расскажи, – ледяным тоном ответила госпожа Раша.

Шалья кашлянул и заговорил нараспев, как и подобает произносить пророчество:

– Ни один мужчина, рожденный в нынешнюю Эпоху, не может убить Калявана, Последнего в его Роду.

Шишупал нахмурился. Звучало довольно расплывчато. Он был достаточно начитан, чтобы знать, что сейчас они жили в эпоху Двапара, а Эпоха составляет примерно десять тысяч лет, и Двапар даже близко не приблизился к своему закату. С таким же успехом можно было просто объявить Калявана непобедимым. К несчастью для всех, пророки часто считали себя поэтами, хотя Шишупал, конечно, не верил в эту болтовню.

Госпожа Раша, казалось, разделяла его сомнения:

– Значит, если бы я просто вытащила кинжал из-за пояса и медленно перерезала тебе глотку, ты бы мне позволил?

– Моя дорогая госпожа Раша, вам бы я позволил резать меня любым способом, – привстав, галантно сказал Каляван, очевидно, не зная, сколь мало скрывает его тога – или, что еще хуже, полностью осознавая это.

– Господин Каляван… – начал Шишупал.

– Зовите меня Каляван, – улыбнулся он.

Боги, он просто мальчишка! Ему же не более семнадцати зим!

– Каляван, если ты скажешь госпоже Раше еще хоть слово в том же тоне, и мы точно узнаем, насколько правдиво пророчество. Не родился ли человек… – он запнулся.

– В нынешнюю Эпоху, – подсказал Шалья.

– Да, не родился ли в эту Эпоху человек, который заключит в тюрьму Калявана, Последнего в его Роду.

Шалья рассмеялся:

– А он мне нравится. Но я чувствую, что в это пророчество можно верить, Коготь. – Шишупал застонал, но счел невежливым сообщать Повелителю Мадры о своем добровольном понижении в должности, так что тот продолжил: – Наш дорогой Каляван никогда не проигрывал битву, дуэль или даже набег, если на то пошло. Он непобедим. Он убил… не знаю… тысячи людей – и на его идеальной оливковой коже нет ни царапины!

– Похоже, вы влюблены в него, господин Шалья, – фыркнула госпожа Раша. – Может, вам стоит отказаться от своего места в Совете восьми Союза Хастины, чтобы вы могли проводить больше времени с любимым.

– Это зависть, госпожа Раша, а не любовь. Ибо было время, когда мой живот выглядел, как у него, а не у той, которая могла бы его породить.

Снаружи запел императорский рог, и разговор резко оборвался. Сураджмукхи поспешила отойти от бедер Шишупала и спрятаться в более безопасное место за юбками госпожи Раши, – и учитывая, что прибыл император, произошло это как раз вовремя.

Один из слуг госпожи Раши подкатил к августейшему собранию тележку, накрытую серебряным куполом, и поставил ее рядом с креслом императора. Шишупал увидел, что на подносе расположены сверкающая золотая чаша с вином и сладости, сделанные в форме львов, раскрашенных в цвета Магадха.

– Если вы не считаете оскорблением откусывать от символа Магадха, ваша светлость, прошу вас, отведайте эти маленькие сладости, сделанные в знак уважения моего повара.

– Кажется, вы пытаетесь что-то доказать, госпожа Раша, – в голосе императора не звучало ни тени смеха.

Шишупал помнил императора еще с тех пор, как тот был Защитником Государства, – помнил, как самого свирепого воина королевства, несравненного льва, гиганта среди царей. Он был гораздо крупнее большинства людей, плечи его были широки, а грудь по форме напоминала булаву. Широкая челюсть под дико растущей бородой выдавалась вперед. Но сейчас его лицо было лицом побежденного, и темные глаза казались лишь напоминанием о человеке, которым он был раньше. Когда он разговаривал с госпожой Рашей, на шее светились голубоватые вены. Джарасандх напоминал старого льва, вынужденного уйти на покой лишь для того, чтобы обнаружить, что теперь он правит прайдом сурикатов и бородавочников. Он потерял интерес к жизни. Он был одет, как простолюдин, на нем даже не было золотой императорской короны.

Истинному Императору она и не нужна, напомнил себе Шишупал, увидев, как униженный Шалья поправляет свой собственный богато украшенный венец, без сомнения, чувствуя себя чересчур богато разряженным.

– Просто награждаю своего повара за то, что он сдержал свое обещание произвести впечатление. – Госпожа Раша жестом указала ожидавшему в тени прислужнику подать подогретое вино.

– Ты ведь еще не отдала мне моего грифона?

– Разведение животных – сложная наука, император. Если бы я просто могла возложить руки на живого грифона…

Император смерил ее задумчивым взглядом:

– Разве роскошная жизнь, которую ты ведешь здесь, не лучше? Ты действительно хочешь подвергнуть себя опасности и жить в лишениях, только чтобы… Ну, я действительно не знаю, чего ты хочешь добиться, моя добрая женщина, потому что ты знаешь, что я запретил…

– Ага, я знаю, что вы запретили, – прервала его госпожа Раша. – Мои амбиции – это мои собственные амбиции. И император знает, что лестница в храм благословения вымощена камнями трудностей. И разве я не сделала достаточно…

Император поднял руку, закрыв глаза, и устало помассировал виски.

– Только потому, что я устал от всего этого… Я разрешу вам выехать тайком за границу, если вы возьмете вачан, что не будете заниматься там ничем постыдным – таким как отравление.

Шишупал понятия не имел, о чем они говорили, но он знал, с каким отвращением Джарасандх относится к ядам. Оружие труса, так он назвал его, когда отклонил предложение своего Совета использовать его против узурпатора. Месть, в конце концов, личное дело каждого. И яд – это нечто профессиональное, а не личное.

– Если вы настаиваете на том, чтобы бедная вдова поддалась вашим уловкам, – с улыбкой на лице сказала госпожа Раша, – тогда да будет так, ваша светлость. Я подчинюсь.

– Теперь покажи мне, что ты и Шалья подготовили для меня на этот раз.

Шишупал не пытался даже понять, что происходит между императором и госпожой Рашей. Лучше держаться подальше от игр, в которые играли сильные мира сего. Он, конечно, все еще задавался вопросом, что он здесь делает. После ультиматума, который он предъявил Калявану, никто не пытался с ним заговорить, но так было даже лучше. Он был словно невидим. Мужчина взял в руки кубок с вином и глубоко вдохнул его аромат; запах цветов апельсина, смешанный с гранатом и лимонной травой, колыхнул воздух. Шишупал пригубил теплую жидкость, пар мягко скользнул в ноздри и тепло потек по горлу. Ах… Шишупал удовлетворенно вздохнул.

– Ваша светлость, – господин Шалья взмахнул руками, – я хотел бы представить моего близкого друга Калявана, военачальника яванов.

– Приятно наконец познакомиться с вами, император. – Каляван не потрудился не то что встать, даже поклониться, и только и бросил взгляд в сторону. – Шалья, друг мой, император выглядит почти обнаженным рядом с твоим великолепием, – язвительно заметил он.

Шишупал чуть не поперхнулся вином. Какая наглость! Он помнил о своем долге, и его свободная рука метнулась к мечу. Джарасандх мягко покачал головой, приказывая ему успокоиться.