Чтение онлайн

– Меня настораживает твоё прогрессирующее слабоумие, – отрывисто выдыхает побледневший босс.

– Не в твоей компетенции ставить мне диагноз, – прохладно отвечает Женечка. – Давай, дыши: вдох-выдох, вдох-выдох… – Он поднимает руку и в такт своим словам взмахивает ладонью: вверх-вниз, вверх-вниз.

Руднев безотрывно глядит ему прямо в глаза и почти засыпает стоя. Доктор берёт его за руку и подводит к дивану.

– Тебя могут от этого избавить. Нужно только попросить, – мягко убеждает приятеля Женечка, помогая ему сесть. – Тихо-тихо, – он придерживает за плечи встрепенувшегося на мгновение Руднева и садится рядом. – Поверь, лучше лишиться такого сомнительного дара, чем позволить ему распоряжаться своей жизнью. Тебе не обидно чувствовать себя марионеткой? – Руднев молча закрывает глаза и откидывается на спинку дивана. Женечка вздыхает и качает головой. – Руди, мне тошно даже просто находится рядом с тобой. Почему ты не хочешь признать очевидного? То, что ты чувствуешь – это не твои ощущения. И они красноречиво свидетельствуют, что за сущность в тебе обитает. – Он старается сдержать короткий смешок. – Или ты серьёзно думаешь, что, избавившись от подселения, ты сразу лишишься всех своих способностей? Я тебя уверяю, твои тонкие тела сформированы и частично просветлены. И твои способности – лишь следствие твоего духовного развития. Так сказать, сопутствующий фактор. Они никуда не могут деться. В этом вся соль. Духовное развитие – закономерный процесс, просто духовные законы не всем очевидны.

В комнате воцаряется тишина. Руднев то ли спит, то ли всё ещё пребывает в трансе.

– Моя бабка была ведьмой, – не открывая глаз, бесцветно роняет он. – Пока она не передала мне свои способности, я ничего не мог.

– Сколько тебе было лет?

– Восемь.

– Чушь. В восемь лет я тоже ничего не мог. Точнее, просто не подозревал, что могу. Твоя бабка сдала тебя в аренду тем нехорошим сущностям, которые мучают тебя до сих пор. Их вторжение в твоё сознание пробудило тебя от спячки. Только и всего. Конечно, она могла ещё насильно открыть какие-то центры, но это ничего не меняет.

– Я устал, – еле слышно произносит Руднев.

Женечка, обречённо покосившись на него, вздыхает и поднимается на ноги. Руднев прямо в ботинках вытягивается на диване. Но едва его голова касается подушки, его подбрасывает, словно он дотронулся до оголённых проводов. Доктор, закусив губу, быстро разворачивается и уходит.

Роман какое-то время бездумно глядит перед собой. В голове хаос. Руднев намеренно всё переврал или история ещё не окончена? Он взял со стола фотографию, всматриваясь в упрямое лицо будущего доктора. В этот момент как будто весь воздух внезапно выбили у него из лёгких. Роман согнулся, обхватив себя руками. Резкая боль в животе обожгла внутренности.

О, Боже! Руднев, разумеется, почувствовал, что Роман копается в его прошлом, и он в ярости!

Облегчения эта мысль ему не принесла. Вспышки боли сплелись в раскалённый стальной канат, который скрутил его так, что Роман малодушно пожелал умереть. Он безвольно стёк на пол и отключился. Перед тем, как потерять сознание, он успел увидеть, как над ним склоняется Аверин: красиво очерченные губы скорбно изогнуты, а в мудрых серых глазах такая печаль…

====== Глава 39. Час расплаты ======

Утро началось с нетерпеливого рудневского звонка.

– Приедешь?

– Как скажете…

Роман с трудом разлепил глаза и сунул мобильник под подушку. Стоп. Когда это он успел перебраться на кровать? Ах, да: Аверин. Хоть бы записочку оставил, сколько он теперь ему должен за визит и оказание первой медицинской помощи…

Впрочем, с благодарностью он, похоже, поторопился. Голова раскалывается так, будто он бился ею о стены. Приходится признать, что до сей поры он, по сути, и не знал, что такое головная боль. Если Бергеру было в своё время так же несладко, когда он устроил ему небольшую демонстрацию своей силы, неудивительно, что легкоранимый ботаник после этого не горел желанием с ним общаться. Ну, ничего, сейчас шеф его убьёт и тем самым избавит от тяжких мучений.

Дорога запомнилась, как череда бесконечных препятствий: во дворе всё перекопано, не сразу и сообразишь, как это безобразие обойти; потом авария – столкнувшиеся машины загородили проезжую часть и троллейбусы не ходят, выстроились друг за другом, как вагоны поезда; в метро народ столпился вокруг бригады скорой помощи: потерявшего сознание человека бережно укладывают на носилки. По-хорошему, внимая всем этим знакам, следовало бы вернуться домой, запереться на все замки и сказаться тяжело больным, чтобы Руднев отстал и занялся бы кем-то, кого не жалко. С другой стороны, знаки можно воспринимать, как констатацию неизбежного факта: Роман крепко попал, и отвертеться от заслуженного наказания ему не удастся.

Руднев сидел за своим столом, когда Роман вошёл в кабинет. Шеф поднял на него глаза, и тотчас скучающее выражение на его лице сменилось самой настоящей яростью. Его губы побелели и сжались узкой полосой. Он подлетел к Роману и впился жгучим взглядом в его затуманенные болью глаза. От этого сразу стало ещё хуже.

– Ну что Вам от меня надо? – страдальчески простонал Роман, закрываясь от босса ладонью.

Руднев злобно отдёрнул его руку и зашипел:

– Интересно было? Ты развлёкся? Надеюсь, десерт тебе тоже понравился. Жалею, что, вообще, оставил тебя в живых. Ты ничтожество, на которое я безо всякого толку потратил полгода своей жизни! Но ты не ценишь моих усилий! Ты настолько туп, что не в состоянии даже понять, что я для тебя делаю! Думаешь, у меня тут богадельня и я буду нянчиться с тобой до скончания века?!!

– Не орите на меня!!! – вдруг рявкнул Роман, что было сил. Все лампочки в люстре, под которой они стояли, при этом разлетелись на кусочки, и на них посыпался дождь из осколков.

Руднев, стиснув зубы и тяжело дыша, ещё некоторое время прожигал Романа яростным взглядом. Наконец, спустя десяток долгих секунд, он поднял слегка дрожавшие руки и взял побледневшего подростка за плечи.

– Извини, – не очень уверенно сказал он. – Я сорвался. Это, конечно, не повод… Стой! – он удержал Романа, который хотел опуститься на диван. – У тебя в волосах осколки, – объяснил он, – и за воротником…

– У Вас тоже, – хрипло ответил Роман.

Они молча принялись собирать друг с друга кусочки стекла, стараясь не встречаться при этом взглядом.

– Вроде всё, – выдохнул Руднев. – Голову наклони, – он поворошил волосы Романа пальцами. – Можешь сесть пока за мой стол. – Он махнул рукой в сторону своего кресла. – Здесь… Поранишься ещё…

Мрачно поглядев мальчику вслед, Руднев снял пиджак, аккуратно встряхнул его, потряс головой, пропуская свои гладкие волосы сквозь пальцы, снова оделся и подошёл к двери.

– Надюша, возьмите в кладовке у уборщицы пылесос и идите сюда. У нас здесь небольшое ЧП.

Роман, добравшись до рудневского кресла, уронил свою тяжёлую, как чугун, голову на стол и обхватил её руками. Словно сквозь туман он наблюдал, как шеф забирает пылесос у секретарши – «Нет, такая насадка не годится, поищите что-нибудь более подходящее», – а затем самолично, с редкостной педантичностью очищает ковёр, диван и кресла.

– Посчитайте, пожалуйста, сколько нужно лампочек и позовите электрика, – бросил Руднев почтительно ждущей распоряжений рыжеволосой Надежде.

Та послушно удалилась, как упирающуюся псину на поводке, увозя за собой пылесос. Роман собрался с силами, и пролепетал с ехидной усмешкой:

– Вы отлично смотритесь вместе. Она Вас оттеняет.

Руднев даже не взглянул на него.

Быстро явился электрик в синем рабочем комбинезоне. Долго цокал языком, пытался завязать беседу, но Руднев живо пресёк его попытки использовать рабочее время не по назначению. Оскорблённый в лучших чувствах, мужик влез на стремянку и долго пыхтел, выковыривая опасно ощерившиеся острыми краями патроны и вворачивая новые лампочки.