Чтение онлайн

Больше всех возмущалась Жабина из отдела тарификации.

— Вы посмотрите, Степан Семёнович, это абсолютная я. Нос мой, причёска моя, бёдра мои… Я рассматриваю это как оскорбление.

— Да, — согласился Горчицын, — бёдра ваши.

А оскорблялась Жабина, если по совести, зря: я её три дня по делу ловил — поймать не мог.

Нет, художник, видно, талант! Это Стеклов из интенсификации, молодой парень. На вид серьёзный, а поди ж — остроумец. Говорят, в заочной аспирантуре учится. Словом, здорово он некоторых приложил. Но дело не только в нём — темы карикатур придумывал вроде бы сам редактор стенгазеты Бурмакин.

Жабина и некоторые другие настаивали, чтобы стенгазету сняли. Горчицын вызвал к себе Бурмакина. Газету не сняли, но перевесили в тёмный коридор, так как в холле, где она висела, начали внеплановый ремонт.

Дорогой Вася!

Вчера у нас было общее собрание УКСУСа. Подводили итоги за полугодие. Из доклада оказалось, что сделано очень много и что дисциплина значительно улучшилась. А какая же она раньше была? Это я про себя подумал.

Выступали все с заботой на лице. Говорили о достижениях.

А Стеклов — в своём репертуаре. Сказал, что УКСУС мешает работать предприятиям, создаёт волокиту и неразбериху, что в нём много лишнего народа и что для некоторых товарищей зарплата — это форма пенсии до пенсии. А потом он заявил даже, что УКСУС — это ясли для взрослых.

Прошёлся и но нашему отделу. У нас, мол. из всех сотрудников только одна машинистка работает — Зайцева. В коридоре не болтает, телефон не занимает: она на сдельщине.

А до неё были тут три машинистки на ставке. И к ним, бывало, не подступись: заняты. Поэтому мы все бумаги печатали сами. Одним пальцем. Представляешь, сидят старшие инженеры и одним пальцем: тюк тюк-тюк. Понесут бумагу начальству, а у того — поправки. Начёркает начальство красным или синим карандашом, и старшие инженеры опять одним пальцем: тюк-тюк-гюк.

А с Зайцевой хорошо. Она всё успевает. По относятся к ной некоторые сотрудники прохладно и даже насмешливо: халтурит, мол, деньгу зашибает.

Про эти разговоры и сказал Стеклов на собрании: Как же так получается? И кто на самом доле халтурит? Кто работает или кто не работает?

Вот ведь как завернул!

Но тут председательствующий по фамилия Кум-Кумачевский постучал ключом но графину:

Товарищ Стеклов свой регламент исчерпал. Многое, что он сказал, представляет интерес. По некоторые ого оценки слишком резкие. Я понимаю, что это от увлечённости, от пылкости, от молодости. Но тем но менее… И кроме того, мы с вами договорились к семи закругляться. А тут осталось несколько записавшихся для выступлений. Но, товарищи, смотрите. Нам фильм обещают показать — то ли швейцарский, то ли голландский. Названия не помню, но детям до шестнадцати лет нельзя… Фильм идёт два часа. К девяти он должен быть уже в другой организации. Будем мы дискутировать или закончим?

Собрание высказалось за то, чтобы прения свернуть. Уже, мол, поздно. Пора кипо смотреть.

Стеклову я слово всё-таки дал бы. Честно признаюсь, нравится он мне. Но я молчу. Сам пойми: пришёл новый человек, да ещё лично Горчицыным приглашённый, и вразрез с другими идёт. И, но сути, против самого Горчицына. Кстати, он, Горчицын, сидя в президиуме, всё время на меня смотрел: «Ну, мол, как ты, Сынулин?» А взгляд у него всё-таки пронзительный… И усами…

И заключительном слове о выступлении Стеклова Древесный сказал, что тот перехватил в критике и вёл себя неуважительно по отношению к коллективу.

Да, насчёт коллектива. Вестовой, Кудымкаров и Чебуреков сказали мне, что я в коллективе привьюсь. И тебя ждут. Идея, которую ты высказал, реальна. Пройдёт некоторое время, освободится какое-нибудь место, и ребята замолвят о тебе словечко Горчицыну. Тогда и ты сюда переедешь. Тебе, холостяку, собираться недолго. Чемодан в руки и айда. А как работать помогут. Да и я что знаю — расскажу.

Спасибо за письмо. Читал его и видел перед глазами нашу тихую Антоновку, вишнёвые сады и колодец с журавлём, что напротив лавки сельпо.

Поздравляю с премией и с присуждением первого места в соревновании но «Пенькотресту». Просто приятно за тебя!

Крепко обнимаю!

Твой Лешка,

27 июня

П. С. Наверно, я тебе очень длинно пишу, но так получается. С кем же мне ещё поделиться? А Фисе я пишу коротко. Если я ей дома начинаю что-нибудь про работу рассказывать, она всегда говорит: «Отдохни».

Друг мой Вася!

Некоторое время не писал тебе: у нас шли крупные пертурбации. Неожиданно поступил, приказ о сокращении штата УКСУСа на тридцать человек, а у нас всего сто двадцать.

Ну, народ забегал к Горчицыну: «Что с нами будет?» И я сам перетрухнул порядком: мне квартиру вот-вот должны дать. А дома Анфиса уже вещи собрала. Очень ей сюда хочется: у неё тут сестра. И потом она любит ходить в музеи. Рисовала когда-то. А больше всего, догадываюсь, кино её к себе тянет. Что у нас там в Антоновке увидишь?

Да, забегали люди к Горчицыну, волнуются. А он, как всегда, спокоен. Только усами шевелит больше обычного.

Я, говорит, понимаю, что от сокращения страдают интересы учреждения, интересы коллектива и что-то надо делать. Сожалел: «Есть у меня одна кнопка, на которую можно нажать, но эта кнопка, к сожалению, сейчас в отпуске. Но, может, скоро вернётся, и тогда я позвоню и всё объясню. Скажу, что в результате сокращения штата УКСУСа нарушится координация, пострадает спецификация, прервётся транспортизация, станет в тупик корреспонденция, прекратится утилизация, снизится интенсификация, в пух и прах разлетится реализация. Но пока я этого сделать не могу».

Как выйти из положения — Горчицын поручил продумать вопрос Штакетникову. Посадил его в свой кабинет, а сам уехал на три дня рыбу ловить: устал.

И Аким, поразмышляв в кабинете управляющего, выдал такое решение, что все только ахнули: тридцать человек уволить, но УКСУС разбить на два управления — УК и СУС.

В УКе семьдесят сотрудников и в СУСе шестьдесят. В сумме даже на десять больше, чем было!

Совсем уволили только одного Бурмакина, который был редактором стенной газеты. Я думал, что дело в первую очередь коснётся Стеклова, но начальство, видно, побаивается его трогать. А он, конечно, многовато на себя берёт.

Необходимость двух управлений Аким сумел хорошо обосновать, и наше предложение утвердили. Доказывать Аким умеет, этому у него только поучиться.

Заметив, что я поражён тем, как легко он вышел из положения, Аким сказал:

— Учти, Сынуля, при сокращении штатов сила противодействия больше силы действия. Это тебе не физика, а жизнь.

И теперь в СУСе, который возглавляет Древесный. Работаю в отделе корреспонденции. Горчицын сказал:

В СУСе ты быстрее получишь квартиру. Древесный с горжилотделом дружит. А потом ко мне перейдёшь.

Но я так понимаю, что земляки ему и в других учреждениях нужны.

Вестовой, Кудымкаров и Чебуреков тоже в СУСе. Да, ещё кто у нас — Стеклов. Горчицын скинул его Древесному.

А Штакетников стал уже старшим инженером. Говорит: годик полтора поработаем, всё утихнет, и тогда переменим вывеску на ИИСУС — институт изучения снабжения и урегулирования сбыта. К тому времени товарищ Древесный защитит диссертацию и по праву станет руководителем института.

Я спросил Акима:

Но ведь институт это совсем другая организация?