Сюжеты Ельцинской эпохи
Шрифт:
В ходе подготовки к празднованию юбилея был достроен театр музкомедии (20 лет стоял «рояль» долгостроем), восстановили колокольню кафедрального собора (которую разрушали-разрушали, да не доразрушили еще большевики с фашистами), поставили памятник Димитрию Ростовскому (хотя эта идея была очень спорной), переложили все тротуары на Садовой от вокзала до Театральной (45 тыс. кв. м плитки), облагородили 300 фасадов на Большой Садовой, пустили путепровод из Центра на Западный по Текучева, в каждом районе ремонтировали дороги, дома, благоустраивали парки и т. д. Вообще, по масштабу строительных и благоустроительных работ этот год можно сравнить только с послевоенным восстановлением Ростова.
Наверное, нынешний мэр Ростова Михаил Чернышев войдет в историю как мэр-благоустроитель. Но время уже сейчас доказало правильность избранной концепции юбилея: дома и тротуары главнее концертов и гуляний. Так случилось, что сам праздник был омрачен трауром. Гуляний не было. Но огромная работа по подготовке юбилея не пропала зря — Ростов получил новое лицо. Подправить бы еще и остальные части города…
Декабрь 1999 года.
Ростов в поисках идеологии города
Конференция «Ростов в XXI веке». 1997 г
В ноябре 1997 года в ростовской мэрии состоялась конференция «Ростов в XXI веке». Ведущие эксперты и ученые в различных областях хозяйства, экономики и культуры города должны были проанализировать весь спектр муниципальных проблем, выработать программы развития города. Стоит сказать, что это был первый в Ростове опыт масштабного проективного бюрократического мышления, когда мэрия возглавила процесс опережающего, а не «пожарного» управления городом. Кстати, впервые в связи с той конференцией всплыла на местном уровне и тема смены веков — событие знаковое.
Эта статья в «Городе N» — публицистическая переработка доклада, с которым я выступил на той конференции.
Необходимость государственной идеологии уже стала общим местом всех рассуждений о современном состоянии власти в России. Это не только ностальгия по прежним временам, когда весь окружающий мир был идеологически объяснен и упорядочен. Очевидно, механизмы власти, демократические или тоталитарные — лишь формы государственного бытия, тогда как идеология составляет его содержание.
Наиболее примитивно необходимость новой государственной идеологии выражается в вопросе: «Мы строим капитализм или социализм?». На Ельцина очень обижаются, что он не отвечает на этот вопрос. Между тем строим-то мы капитализм, но вполне вероятно, что отсутствие согласованных общественных ориентиров извращает все строительные усилия, отчего все отчетливее проглядывает звериная ипостась этого капитализма.
Наличие официально признанной идеологии, по-видимому, позволяет обществу находить согласованные ориентиры. А это автоматически влечет ценностный консенсус в обществе (этот феномен еще называют социальным партнерством). Не то чтобы все верят в одно и то же, но каждый готов признать свои ценности кирпичиком в здании общегосударственных ценностей.
В атмосфере социального партнерства, само собой, нет социальной напряженности, создаются комфортные условия для вызревания полезных (результативных) традиций. В конце концов, традиции конвертируются в культуру общежития, что ведет к таким вполне зримым последствиям, как, например, чистота на улицах и вытекающая из этого экономия бюджета.
Так что наличие осмысленной идеологии может превращаться в комфортное проживание, проходя по длинной цепочке: идеология — согласованные общественные ориентиры — ценностный консенсус — умножение полезных традиций — повышение культуры общежития — комфортное проживание.
Побочным ответвлением этой цепочки может быть, например, комфорт при отправлении властных функций. В общем, спокойствие для начальников. Когда всем хорошо, тогда всем хорошо.
Но не только поэтому власть должна заниматься идеологическим строительством. Ведь идеология может стать и дикорастущей сущностью, порождением невнятных и низменных желаний забитых народных масс.
Когда же официальная идеология просто отсутствует, это рушит механизмы ценностного и нравственного отбора в обществе. Что, похоже и происходит в России. Причем если в обществе еще слышны интеллигентские стенания на этот счет, то сам аппарат власти в отсутствии идеологии развращается очень успешно. Достаточно вспомнить участившиеся разговоры о латиноамериканском пути развития России.
Наверное, российская государственность стоит на распутье. Либо все будет идти как идет, и тогда бездушные демократические механизмы при отсутствии идеологических ориентиров приведут нас в Латинскую Америку, либо власть найдет в себе силы и идеологов заняться идеологическим строительством.
Прийти к выводу о необходимости идеологического строительства достаточно просто. Куда сложнее это самое строительство вести. Можно сказать, что в истории лучше всего этим занимались большевики, однако же построенное ими оказалось недолговечным.
Как произвести и адекватно распространить в обществе полезные идеологические ориентиры, не прибегая к насильственному воздействию, руководствуясь современными понятиями о цивилизованном обществе? Задача сложная, но решать ее надо.
Задача идеологического строительства состоит из двух подзадач: 1) поиск содержания идеологии (что строить); 2) поиск форм адекватного распространения (как строить).
Интересно, что успешнее всего общественное сознание придумывает именно содержание идеологии. В самом деле, людям более всего нравятся вечные ценности, а раз они вечные, то и известны давно. Гораздо сложнее дело обстоит с консолидацией общества, с активизацией властного ресурса под флагом этих вечных ценностей.
Видимо, не надо ждать, пока государственный аппарат примет решение. Каждый, кто понял, должен начинать сам. Тогда массив полезных начинаний и станет этой самой государственной идеологией. Почему бы не попробовать в Ростове? Определенная готовность местной власти к консолидирующим общество усилиям есть взять те же Дни города, которые вовсе не для увеселения устраиваются, а с особым смыслом.
Проблемой на пути местного идеологического строительства, и мэр Михаил Чернышев сам неоднократно говорил об этом, является отсутствие городской идеологии (что строить). Можно, конечно, заняться изысканиями в этом направлении. Однако в результате чаще всего получается внутренне непротиворечивый, но мертворожденный, неработающий продукт. То есть какой-то исследователь снова перетасует набор вечных ценностей, добавив к ним щепотку рассуждений о ростовской самобытности. И что потом со всем этим делать?
Наверное, надо исходить из того, что ценности, тем более ценности городского общежития, в общем-то, известны, поэтому надо просто браться за работу. За отправную точку можно взять следующий тезис. Общение на самые разные муниципальные темы — муниципальное общение — как раз и может стать идеологией городского развития.
Муниципальное общение формирует комфортную среду для достижения целей местного самоуправления, высшей из которых является общественное благо для города и для горожан.