Чтение онлайн

Как только цены отпустили, произошел скачок в добывающих отраслях, где они были вообще бросовыми. Это повлекло за собой всю цепочку. Это, может быть, не страшно, но это не было подкреплено корректировкой оборотных средств предприятий, т. е. предприятия не могли вовремя оплачивать поставку сырья, а себестоимость в то время накручивалась.

N: — Пошло накопление задолженностей?

В.Е.: — Как ком снежный. Сам по себе этот процесс не смертельный, кое-где даже полезный. Это искусственное подталкивание предприятий к банкротству. Но получилось так, что в общую кучу попали все предприятия.

N: — Получается, что Геращенко нарушил логику этого процесса? [3]

В.Е.: — Да. С одной стороны, он сделал благое дело, с другой — все страдания за эти девять месяцев оказались зряшными. Опять этот механизм придется запускать сначала.

После подведения предприятий к банкротству надо было посмотреть, какие искусственно там оказались, и их поддержать. Остальным надо было перестраивать производство. Логика в действиях правительства, приведших к накоплению задолженностей, была, без этого не проведешь структурную перестройку.

Наиболее остро эту ситуацию испытали предприятия, производящие конечный продукт, то есть товары потребления. Влезть в эти процессы на уровне местной администрации, как вы понимаете, невозможно.

N: — Но цену-то на хлеб в области держали.

В.Е.: — И сейчас держим, но это требует колоссальной аккумуляции бюджетных средств. Держа хлеб, мы все равно сократим из-за него другие социальные программы. Хлеб и молоко — это были политические решения.

N: — Насколько перекачка ресурсов из группы «А» в группу «В» — управляемый процесс?

В.Е.: — Сейчас этот процесс недостаточно управляем. Административные рычаги уже не действуют, да и не должна администрация управлять производством. Вмешаться можно так: поддерживать или не поддерживать предприятия в зависимости от их полезности.

N: — Значит, есть рычаги управления с помощью кредитов?

В.Е.: — Конечно, это кредитно-финансовая политика.

N: — Субъектом этой политики может быть администрация?

В.Е.: — Вот здесь и возникает вопрос о разделении полномочий. Во-первых, у администрации нет соответствующих средств. Во-вторых, предприятие может получить кредит в Москве, в своем департаменте, и опять будет проедать ресурсы. Налогово-кредитные рычаги не в руках администрации.

Есть и другие способы воздействия. На сессии мы, наверное, обнародуем: мы хотим перейти на системы договорных отношений в области. В конце октября мы наконец получили документы, по которым около 800 предприятий стали областной собственностью. [4] Думаем строить отношения с их руководителями на контрактной основе. И потом — независимо от уровня собственности предприятия его работники живут в социальной среде области. Мы решили пойти на заключение двухсторонних договоров с предприятиями.

N: — Это что-то вроде социально-коммунальных договоров? [5]

В.Е.: — Ну, приблизительно так.

N: — Это не нравится директорам.

В.Е.: — Я понимаю. Но администрация тоже возьмет на себя определенные обязательства.

…Кроме того, мы все-таки стремимся формировать самостоятельную кредитную политику. Мы выставляем в Москве пакеты разногласий по формированию бюджета. В этом году в результате получили около 800 млн рублей. Поэтому абсурдно говорить, что каждый назначенный глава администрации будет подчиняться, как солдат. Сейчас гораздо более мощное давление идет снизу, чем сверху. И потом — нельзя из отношений с центром делать политический конфликт. Исполнительная власть должна работать слаженно.

N: — Какими собственными управленческими средствами обладает сегодня администрация?

В.Е.: — Сразу хочу сказать, что в полном объеме для эффективной работы по обеспечению деятельности предприятий полномочиями мы не располагаем. Договорные методы, финансово-кредитную политику активно будем использовать. Если будет побольше бюджет, то и наши возможности возрастут.

Кроме того, должны начать работать те структуры, которые мы в начале года создавали, обеспечивающие деятельность и контакты предприятий. Биржа, банк, Торгово-промышленная палата, страховые компании, аудиторские службы — все это составляет инфраструктуру рынка. Ведь что толку, если приватизируется предприятие, а оно в инфраструктурном вакууме? Нет структуры, которая связала бы его с другим предприятием, с потребителями. Администрация соучреждает рыночные структуры, внося свой пай — здания, ресурсы — в уставный капитал, обеспечивая себе возможность управления.

N: — Построение инфраструктур должно идти одновременно или в опережающем…

В.Е.: — В опережающем темпе. Вот должен пойти процесс акционирования предприятий. Но для этого же нужны фондовый рынок, фондовые биржи, организации, которые займутся реализацией акций, закрутят рынок ценных бумаг.

N: — В массовом сознании деятельность администрации по созданию этих структур выглядит совершенно иначе. Рождаются слухи. Должно быть соответствующее обеспечение — пропагандистское, идеологическое.

В.Е.: — Я понимаю. Вина администрации заключается в том, что вся эта информация не доходит до людей в нужном виде, они не знают, что в этом дурацком здании происходит. А некоторые товарищи подают, что в администрации такие подлецы… вместо того, чтобы заботиться о народе, создают биржи и торгово-промышленные палаты. Но эти товарищи не говорят о том, что если все рыночные инфраструктуры начнут нормально работать, то они будут давать деньги на решение социальных проблем. Идет чисто политическая спекуляция.

Но это внешняя оболочка, а не суть проблемы.

Декабрь 1992 года.

В преддверии президентских выборов публичные выступления политиков, предпринимателей звучат острее, представляют больший интерес. В дискуссиях о кандидатуре президента сегодня, по сути, дебатируется вопрос о будущем России. N предлагает вниманию читателей беседу с первым заместителем губернатора области Владимиром Емельяновым.

N: — Владимир Викторович, какую кандидатуру вы будете поддерживать на президентских выборах?

В.Е.: — Во-первых, буду поддерживать человека, который имеет реальные шансы победить. Во вторых, того, кто, победив, не поставит под сомнение возможность продолжения очень небольших пока преобразований в экономике. Сегодня круг реальных кандидатов достаточно ограничен. К ним я отношу прежде всего Черномырдина и Лужкова, из перспективных политиков — Немцова, в значительно меньшей степени — Явлинского, потому что считаю, что пик его популярности прошел, и, конечно, Ельцина. Он, со всеми его недостатками, — наиболее реальная кандидатура. Если мы от эмоций отвлечемся, то должны добавить сюда Зюганова, Жириновского, Лебедя.