Чтение онлайн

Некогда Борис Ельцин, укрепляя свою власть, раздавал регионам самостоятельность — «сколько смогут унести». В 1999 году борьба кремлевской элиты за сохранение власти, по сути вылилась в «собирание земель российских». Пришла им пора сдавать самостоятельность обратно. Попользовались — и хватит.

К 1999 году властная номенклатура разрослась настолько, что внутри окуклились самостоятельные партии-кланы, и между ними назрели разногласия по поводу кандидатуры, которая должна сменить Ельцина. Первой до политических форм властных претензий дозрела московская региональная элита. Самый авторитетный российский сенатор, Юрий Лужков, в самом деле казался убедительным претендентом на лидерство в партии власти.

Предчувствуя скорый уход со сцены титана Ельцина, местные элиты пытались угадать наиболее вероятный сценарий. В тот момент внятного сценария, альтернативного лужковскому, не было. Надо было присоединяться.

Учредительная конференция донского «Отечества» в декабре 1998 года прошла, можно сказать, «по инициативе снизу». Чиновники городской и районных администраций, средние предприниматели комсомольского призыва, директора заводиков и совхозов, руководящий состав вузов вся «команда-дубль» местной партии власти — с большим энтузиазмом взялись за партийное строительство. Вся эта партийная активность в большинстве своем безликой и чаще всего безмолвной номенклатурной тусовки не могла проявиться без согласия или даже санкции первых руководителей, которые разумно полагали, что надо и на Дону создать плацдарм для будущей дружбы с возможным президентом.

Это не означает, что в Ростове перестали считать варианты и отдались «Отечеству» беззаветно. Нет, никаких верноподданнических заявлений на уровне областного руководства не было. Если не считать скрытой поддержки в виде рабочего времени низовых чиновников, направляемого на создание «Отечества», донское руководство, следуя своей привычке к осторожности, явных симпатии к Лужкову не обозначало. Но кое-какие симпатии все же были. Об этом свидетельствует та помпа, с которой его привечали на донской земле в мае 1999-го.

Тем временем на федеральной политической сцене уже начались процессы, которые должны были посеять в регионах какие-то сомнения и тревогу. Все четче обозначался разлад между Кремлем и московским мэром. Поначалу Лужков легко с этим справлялся — в вопросах отставки Скуратова, ратификации договора с Украиной он выглядел не слабее Кремля, и коллеги-губернаторы видели его силу. Но видел его силу и Кремль. В тот момент у кремлевских сценаристов должно было появиться жгучее желание отсечь губернаторов от Лужкова. Можно предположить, что тогда и обозначились в кремлевских планах два направления работы. Одно, публичное, — работа непосредственно с Лужковым. Например, руками, точнее ртами, Доренко и Сванидзе. Это — напоказ, для электората. Другое направление работы должно было быть связано с регионами. Надо было как-то воздействовать на губернаторов.

В это же время в отношениях «центр — регион» происходили и другие центростремительные процессы, не связанные напрямую с политикой. В июле председателем ростовского Сбербанка был утвержден Сергей Кугаев, сбербанковский менеджер из Новосибирска, бывший выпускник Высшей школы КГБ. Сбербанк, доселе мирно участвовавший в займах, проводимых донскими властями, пошел вдруг по судам, требуя вернуть из бюджета долг в 224 млн рублей в счет погашения облигаций. Больше того, по суду взыскание было обращено на счета городского бюджета, который тоже оказался участником автомобилестроительных заимствований. Если бы в Ростове был развитый рынок СМИ, то эти иски Сбербанка к городскому и областному бюджетам и все, что стоит за ними, могли бы стать самой интересной темой года.

Конечно, тот факт, что Сбербанк из закадычного партнера вдруг превратился в жестокого кредитора, не стоит рассматривать как факт политического давления Кремля на донское руководство. Просто Ростовское отделение, имевшее к началу 1999 года самые худшие показатели в системе Сбербанка России, с приходом нового руководства стало требовать возврата долгов. Никакой политики.

Тем временем на Дону продолжалось пролужковское партстроительство. Кульминации оно достигло в августе. Сразу после того, как в Москве к блоку «Отечество — Вся Россия» примкнул Е. Примаков, ростовские власти стали срочно укреплять местное отделение «Отечества». 19 августа руководителем регионального отделения лужковской организации был избран целый председатель донского парламента и сенатор Александр Попов. Легко предположить, что такая «рокировочка» в стане ростовских лужковцев подспудно означала высокую оценку донским руководством шансов тандема Примаков — Лужков.

Впрочем, свои оценки делали и в Кремле. С усилением влияния московской группировки должна была напрячься и кремлевская.

В сентябре появляются планы создания нового «губернаторского блока», как он тогда назывался, который, по мнению многих, должен был по наущению Кремля противостоять примаковско-лужковскому ОВР, уже собравшему немалую часть губернаторов под свои знамена. В октябре «Медведь», пляшущий под неведомую балалайку, пошел рыть свою берлогу, призванную превзойти размерами «Отечество».

Параллельно в региональных структурах некоторых федеральных ведомств происходили события, суть которых досужим журналистским интересом может быть интерпретирована в русле общей тенденции года. В начале сентября, к примеру, был восстановлен в должности прокурор Ростова М. Бережной отстраненный при Скуратове. Конечно-конечно, ни в коем случае не стоит подозревать в этом возвращении «руку Кремля». Однако местная тусовка за два с половиной года отстранения прокурора уже почти вычеркнула его из своих списков. Поэтому можно предположить, что и он вправе считать себя не особо связанным какими-то местными обязательствами. Возвращением же своим он обязан тем, кто его вернул. Небольшая такая трещинка на монолитном теле местного правоохранительного товарищества.

Следующая трещинка оказалась целой полыньей. 29 сентября начальник управления кадров МВД В. Брычеев представляет активу ГУВД Ростовской области нового руководителя донской милиции Сергея Щадрина. Можно предположить, что областное руководство хотело бы видеть на этом посту кого-то из своих. Ходили слухи, что наиболее желанным претендентом был начальник городского УВД Ю. Вертий, за него будто бы даже Черномырдин хлопотал в МВД. Но донскую милицию возглавил иногородний. Да еще какой — зам. начальника управления собственной безопасности МВД России. Человек, стоявший у руля всеведущей «внутренней спецслужбы». Конечно, такое назначение вовсе не связано с каким-то желанием Кремля взять Ростовскую область на поводок покороче. Просто надо крепить дисциплину в милицейских рядах.

Видимо, ведется и еще какой-то диалог Кремля с губернаторами. А в конце сентября в Ростов приезжает Путин. Разумеется, вовсе не для того, чтобы давить на губернатора, — визит премьера связан с волгодонской трагедией.

В это же время происходит сразу несколько важных и даже знаковых событий. В начале октября из Москвы приходит весть, что Владимир Чуб в числе «38 губернаторов» выступает в поддержку создания движения «Единство». Это не противоречит традиционной политической ориентации Владимира Чуба поддерживать все здоровые политические силы, не связывая себя намертво ни с одной из них.

Одновременно тяжелая и неприятная история с займами Сбербанка получает сенсационно счастливое завершение: между областными властями, новым руководством ростовского Сбербанка и «Донинвестом» подписано трехстороннее соглашение, которое разрешает проблему на очень выгодных для области и «Донинвеста» условиях.

Но в Ростове никаких заявлений или, тем более, действий в поддержку «Единства» все еще не видно.

Можно предположить, что ростовские власти пытались избежать однозначного крена в сторону «Единства», сколько могли. Во-первых, номенклатурный капитализм Лужкова — он как-то привычнее. Во-вторых, слишком уж цинично разворачивалась борьба Кремля за «Единство». И губернаторам, конечно же, было известно об этом гораздо больше, чем простым смертным. В этом смысле предполагаемые попытки донских властей как можно дольше избегать активного участия в медвежьей апологетике можно признать оправданными даже с точки зрения морали и нравственности. В-третьих, губернаторы не знали, как далеко может зайти Кремль в своем желании загнать всех в «единственную» берлогу. Вот и сопротивлялись, пока могли, следуя испытанному принципу — «храни яйца в разных корзинах». ОВР все еще казалось одной из перспективных корзин.