Чтение онлайн

Так что осенний отпуск губернатора, который связывали с его болезнью, никак не поспособствовал укреплению аппарата. И даже наоборот. Как всегда в выборной (псевдопредвыборной) ситуации, в правящем лагере пуще прежнею развернулись интриги, подкопы, возродились двойная мораль и тревожные ожидания. Заволновались финансово-промышленные магнаты, бизнес которых зависел от благосклонности властей, и стали чуть ли не открыто подыскивать подходящих преемников.

В общем, куда уж тут до управления социально-экономическими процессами. (Надо оговориться: конечно, все вышеописанное — ерунда и домыслы. Никто из вышеназванных деятелей ничего такого о перевыборах и думать не думал, и вообще такой ситуации и в помине не было. Да и как можно-то? Это все враки от журналистов.)

В начале декабря надежды коммунистов на скорые перевыборы губернатора рухнули. Владимир Чуб появился на сессии областного Собрания, и хотя говорил по-прежнему с хрипотцой, но выглядел отлично — свежо и бодро. В отпет на предложение депутата Бовы пояснить слухи о своем нездоровье Чуб рассмеялся и дал понять, что недругам «надеяться не на что». В эти же дни с опровержением слухов выступили представитель президента В. Усачев и спикер Собрания А. Попов. В общем, тема угасла практически мгновенно.

Весь год, несмотря на отсутствие или присутствие губернатора, в области продолжалась реорганизация областной администрации. Еще в конце выборного 1996 года некоторые областные департаменты были реорганизованы в министерства, чтобы у области были свои министры, как у «взрослых» субъектов федерации — республик.

Но настоящая реорганизация была связана с беспрецедентными кадровыми перестановками. В течение года из администрации ушли заместители губернатора и министры: Кобцев, Хомяков, Гребенюк, Овчаров. Пришли Степанова, Хижняков, Швалев, Литвинов, Станиславов. На уровне вице-губернаторов поменялись руководители всех основных направлений — сельского хозяйства, промышленности, строительства.

Кадровые перестановки не коснулись лишь финансово-бюджетного направления, да укрепили свои позиции руководители аппарата С. Кузнецов и В. Хрипун; к ним присоединилась З. Степанова. Было усилено направление работы по связям с общественностью: опытная Н. Бабич возглавила свежесозданный департамент по печати и телерадиовещанию, а на ее место пресс-секретаря пришел Л. Ковалев; эти назначения тоже считают сильным решением губернатора.

Сохраняет свой пост первый вице-губернатор и премьер областного правительства В. Анпилогов. Но появление второго первого вице-губернатора Ивана Станиславова уже породило слухи о судьбе первого первого. Иван Станиславов явно получил от губернатора очень серьезные полномочия, он проводит в отсутствие Анпилогова заседания правительства. Возможно, тренируется.

Наиболее серьезные кадровые перестановки произошли как раз после череды летних губернаторских нагоняев. В. Чуб показал нерадивым сподвижникам, что команда может обновиться не только в результате выборов. Так что хватит бездельничать.

В условиях послевыборной эйфории («на пять лет теперь все дозволено») это были самые эффективные способы воздействия на разгулявшийся аппарат. Конечно, судить о влиянии кадровых перестановок на социально-экономическую ситуацию еще рано, но на умы чиновников третьего-четвертого эшелона такие перемены не могли не повлиять. Да многих уже и снесло этой кадровой волной.

Журналист всегда рискует, хваля кого-либо, но все же надо признать: губернатор выдержал испытание своего аппарата «медными трубами». Теперь, и в Кремле могут убедиться, что на Дону ситуация под контролем и необходимые меры вроде бы приняты.

Жаль только, что для этого понадобился целый год, в течение которого собственно управление социально-экономическими процессами в области было просто провальным. Весь год был посвящен, по сути, аппаратным разбирательствам да финансовым авралам (пенсии, недоимки, зарплаты бюджетникам). Кредитов набрали выше крыши. За послевыборный год успели еще больше окрепнуть олигархические связи, в результате чего успешно развиваться могут лишь несколько больших проектов. Не получив должного внимания со стороны властей, инвестиционный потенциал региона растрачивается впустую.

Говорят, что президент первый срок работает на перевыборы, а второй — на историю. Губернаторство двумя сроками не ограничено, но все ж таки Владимир Чуб губернаторствует уже второй срок. Проблемы с командой вроде удалось уладить. Сразу в начале нового года администрация предложила областному Собранию законопроект о поддержке инвестиционной деятельности. В российском правительстве 8 января утверждена программа социально-экономического развития Ростовской области, предполагающая государственную поддержку инвестпроектов донских предприятий. Все это хорошие предзнаменования: похоже, в 1998 году власти, изрядно обновившись, смогут уделить больше внимания развитию местной экономики.

Январь 1998 года.

В России созданы все необходимые демократические институты: выборные президент и парламент, многопартийность, местное самоуправление и т. д. Однако существуют эти институты как будто в специально выделенном пространстве. Страна же на самом деле живет по каким-то иным законам.

Открытие дела, получение кредита, защита от бандитов, приобретение дома или машины, обучение детей в приличном месте и многое другое — для всего этого есть правовые, социальные и экономические механизмы, установленные государством. Но все знают, что решение больших и малых жизненных проблем эффективно лишь тогда, когда есть нужные связи.

Знакомство с нужными людьми, прямое или через общих знакомых — вот главный социальный капитал россиянина. Перекрещивание этих знакомств образует квазиобщественную систему неформальных связей, основанных на кровном или приобретенном родстве, совместном обучении или работе, принадлежности к определенной территории и т. д. В русской традиции это явление называют кумовством.

Члены кумовского сообщества связаны некими взаимными обязательствами, которые предполагают обычно обмен услугами. Кто чем располагает, тот тем и должен порадеть за своего (естественно, с поправкой на иерархический статус), зная, что в нужный момент и за него порадеют. И это не «услуга за услугу», а потому что «свои люди», потому что так прилично между «своими».

Кумовская мораль крепко держит ценз — как прилично и неприлично поступать. Если кто-то поступит неприлично, то он рискует впоследствии потерять возможность пользоваться услугами членов кумовского клана, а то и стать отверженным, скатиться по социальной лестнице. Кстати, не зря местечковые сообщества боятся «залетных отморозков» — те не включены в систему взаимного морального сдерживания и потому несут угрозу кумовской общественной упорядоченности.

Сегодня именно кумовство спасает небольшие сообщества от криминального беспредела. Как бы ни кривились цивилизованные люди по поводу азиятских обычаев российской глубинки, но именно провинциальное кумовство остается единственным, если не последним, моральным предохранителем против тех способов конкуренции, которые применяются в столице.