Чтение онлайн

Сотни лет он определённо скучал по всему этому. Просто благополучно забыл. Вернее, не считал таким уж существенным.

И это удовольствие определённо оправдывает все средства.

— Интересно, как там моя наёмная четвёрка, — произнёс он вслух. — В компании мортов, конечно, не особо заскучаешь, но…

— Думаю, им не очень нравится безвылазно сидеть в съёмной квартирке в Пвилле, — закончил Альдрем.

— Они должны быть рядом, когда начнёт закручиваться финал. И наготове. Да и не так уж безвылазно они сидят — вылазки до таверны определённо несколько компенсируют моральный ущерб…

— Равно как и пятьдесят золотых авансом плюс сто по окончании дела. На такие деньги можно год каждодневно кутить… если бы они остались живы, чтобы их получить, конечно, — Альдрем почти нахмурился.

— Может, я их и не уберу, — он пожал плечами. — Посмотрю. По настроению.

— А неужели этот… кое-кто — не заметит, что они в городе?

— Конечно же, заметит. Но этой троице уже некуда бежать… во всяком случае, пока. Наш кое-кто прекрасно понимает, к чему приведёт побег — вернее, что за ним последует. И он будет тянуть до последнего. Забыв о том, что не он один может принимать решения.

Он отставил бокал. Протянул руку и снятой с подставки кочергой пощекотал угли.

— В конце концов она взбунтуется, Альдрем. И тогда, собственно, появлюсь я, — он смотрел, как от чугунных прикосновений головёшки заливаются золотистым румянцем. — Первый же самостоятельный шаг её погубит.

— И вы уверены, что она захочет бунтовать?

Он задумчиво крутанул кочергу в пальцах:

— Захочет. Уже хочет, просто не понимает. А когда будет готова понять… — его губы раздвинулись в мягкой улыбке, — что ж, я ей помогу.

Охотники за привидениями

— Без страха и упрёка! — Таша жестом фокусника подкинула Джеми тёмного паладина.

— Бабочка, — доложил тот, выкидывая влюблённую королевну.

— Бабочка! — Таша подкинула крещёную королевну.

— Его высочество! — буркнул тот, побивая королевну козырным принцем.

— Для тебя ничего не жалко! Его высочество! — Таша щедро выложила тёмного принца.

Джеми тяжело вздохнул, косясь на своего козырного влюблённого короля. Более королей, равно как и козырей, не наблюдалось. Брать или не брать, вот в чём вопрос… Не хочется, ой не хочется, но короля жалко… Да и карты все вроде хорошие, картинки, а у Таши ещё четыре…

— Моё, — мужественно сказал он, пригребая немаленькую стопку к себе.

— И никакого обмана, — констатировала Таша, эффектным веером кидая на одеяло четыре восьмёрки.

— Откуда??? — взвыл мальчишка.

— Забыл, как сам мне их всучил пять-шесть конов назад? Ну вот, а я их заботливо приберегла для тебя, хе-хе… И ты опять в болванах, — девушка, жмурясь, потянулась. Довольно зевнула. Потом покосилась на понурое лицо Джеми — и ободряюще похлопала своего рыцаря по плечу, — ну, фигурально в болванах. Ты же вообще жутко умный, всё-все знаешь! Только в картах не везёт… А яд виспа точно был только в крови? В щупальце его не было?

— Если бы был, я бы об этом уже узнал, — проворчал явно польщённый Джеми. — Ещё разок?

— Не-а. Не хочу терзаться совестью, обыграв тебя в десятый раз, — Таша зевнула. — А вдруг яд замедленного действия? Кто его знает, этого виспа…

— Если даже меня сейчас травит неизвестный науке яд, — что весьма сомнительно, учитывая, что моя рана целиком и полностью зажила, — то противоядие науке тоже неизвестно, — Джеми положил аккуратно сложенную колоду на стол, — а потому мне остаётся лишь смириться со своей горестной судьбиношкой умереть в цвете сил…

Звякала на кухне посуда, посвистывал чайник: Маля и Габриэль мыли посуду перед вечерним чаем. Во дворе отстукивал бодрый маршевый ритм топор: Таль рубил дрова. Где-то в хлеве гнусаво блеяли козы-педестрианки (да-да, те самые болотные козы, славящиеся обилием молока, чьи супруги увековечились в великом аллигранском языке благодаря на редкость вздорному нраву). Таша и Джеми сидели на раскладушке и до сего момента самозабвенно резались в болванчика. На стульчике пристроилась Кира, якобы читая, а на деле подглядывая-подслушивая. И если девочка в детской находилась по праву владелицы, а Таша лишь потому, что Арон второй день не позволял ей вставать с раскладушки дольше, чем на десять-двадцать минут, то Джеми самым позорным образом прятался. От Габриэль.

О своём чудесном колечке мальчишка вспомнил, лишь благополучно оправившись от происшествий последней пары дней, — то есть на следующее утро после прогулки его спутников в мир иной. А, выяснив, что рядом с Габриэль кольцо расцветает весёлой зеленью, Джеми поспешил ретироваться в детскую, мышкой вышмыгивая оттуда лишь в случае крайней нужды. Алексасу приходилось не слаще: учитывая, что окружающим не стоило знать о раздвоении личности милого Ташиного братца, время Алексаса решили целиком и полностью тратить на сон. Что, естественно, не прибавляло тому расположения духа.

В общем, пребывание в доме семейства Ингрид братьям по душе явно не приходилось.

— Вышел бы, Таша в который раз попыталась урезонить своего рыцаря. — Не думаю, что ты привлекаешь госпожу Ингрид в качестве потенциального обеда.

— Зато она меня привлекает, — буркнул Джеми в ответ, — в качестве потенциального объекта для подвигов из разряда "избавление мира от многоликого чудища".

— Джеми, это глупо — ненавидеть любого оборотня. Передай мне чашку с чаем, пожалуйста… ага, спасибо. Ну так вот… Что тебе сделала Габриэль? Тут уместнее вопрос, чего она не сделала, чтобы нам помочь. Лично я ей по гроб жизни буду благодарна.

— Она оборотень.

— Но я же тоже оборотень. И мы с тобой, кажется, уже пришли к выводу, что оборотень оборотню рознь… А если бы Кира пошла в бабушку, — потенциально это было очень даже возможно, — она тоже сейчас для тебя была бы "потенциальным объектом"?

Потенциальный "потенциальный объект", наблюдавший со стульчика, как раз ослепительно улыбнулся во весь свой беззубый рот.

— Маленькие — все хорошенькие, — отрезал Джеми. — Истинные борцы с нечистью не щадят никого, потому что знают: милые волчата вырастают в злых матёрых волков. Чем меньше крови они успеют пролить, тем лучше.

— Вот болван! — Таша, не сдержавшись, отвесила ему подзатыльник. Джеми только фыркнул. — Я уже и забыла, каким ты бываешь идиотом… Не понимаю такой жажды подвигов, при которой можно женщину или маленького ребёнка прирезать, — девушка сердито тряхнула ушибленной ладонью и отхлебнула чай, опасно взволновавшийся в кружке. — Или ты только кажешься вменяемым человеком?

Джеми взъерошил приглаженные её ударом кудряшки.

— А ещё ты не понимаешь того, — вдруг тихо сказал он, — что я воспитывался со знанием: оборотни — нелюди. Нечисть. Звери, дикие и хищные. То, что в человеческой шкуре они разумны, дела не меняет. Я же не говорил с ними, не видел никого из них… И не я один такой. Почти все презирают их, многие ненавидят. А теперь скажи: как ты думаешь, пятнадцать лет прожив с этой гаммой знаний и чувств — можно забыть о ней в два дня?