Чтение онлайн

— Морты… здесь? Но почему…

— …они не нападают? Потому что нет такого приказа. Видимо, "хозяина" пока устраивает, что мы здесь.

— Выходит, мы играем по его правилам? — Джеми нахмурился. — Что-то меня такое положение дел не особо устраивает.

— Меня тоже, поверьте. Но мы пока живы, и это главное.

— Слово "пока" безусловно радует, — выщипывая шерсть с одеяла, мрачно заметила Таша.

Арон устало пригладил волосы — тщательно зачёсанные в день их встречи, с каждым днём они растрёпывались всё больше, грозя в итоге превратиться в непослушный мальчишеский шухер.

— Нам дают передышку, — негромко сказал дэй. — И я знаю, что за этой передышкой последует. Стоит нам выехать из Пвилла…

— А кто сказал, что мы будем выезжать? — Джеми самодовольно улыбнулся. — Я могу перенести нас с Ташей куда угодно, а поскольку охотятся они за ней…

— То найдут вас, куда бы вы ни перенеслись, — оборвал его Арон. — Поймите, Джеми, тот, с кем мы имеем дело — не отступится.

— Гм, — парнишка в явной недовольственности пощёлкал пальцами. — Значит, правила игры устанавливает он? А ставка в этой игре — жизнь?

— И близятся решающие ходы. Нашим будет выезд из Пвилла. Его ответ настигнет нас по дороге… куда бы то ни было.

— Вы думаете?

— Знаю. И чем скорее мы сыграем по его правилам, тем скорее всё закончится. Так или иначе, но закончится.

— Не будет никаких "иначе", святой отец! — вскинул подбородок Джеми. — Мы победим!

Мужчина взглянул на него неожиданно пристально. Неожиданно печально.

— Всё гораздо серьёзнее, чем вы думаете. Я не берусь обещать, что все мы выживем, — тихо и очень просто сказал дэй. — Но рано или поздно мы должны будем принять этот бой. И лучше, чтобы мы приняли его сейчас, с высоко поднятыми головами, по собственной воле, чем рано или поздно всё равно вступить в него, но будучи загнанными в угол. Вступить лишь потому, что нам не оставят другого выбора.

— Как будто сейчас у нас выбор есть, — Таша стиснула краешек одеяла в кулаке. — Хорош выбор: умереть сейчас или пробегав ещё пару недель…

— Даже иллюзия выбора значит очень много, — серьёзно ответил Арон. — Во всяком случае, для морального настроя — точно. А от морального настроя зависит куда больше, чем вы оба думаете.

Скрипнула дверь. В комнату на одной ножке радостно пропрыгала Кира:

— Буся говолит, что мне пола спать, а вы, дядя Джеми, и вы, святой папа, идите пить вечерний чай!

Каждый раз, заслышав искреннее и очень уверенное "святой папа", Таша хихикала в ладошку, а Джеми так вообще открыто улыбался до ушей. Один Арон помнил о том, как важно быть серьёзным (хотя смех в глазах выдавал его с головой). Попытки объяснить девочке, что говорить "святой папа" неправильно, ни к чему не привели: Кира хлопала ресницами, делала большие глаза и спрашивала — почему? Ведь она же папу зовёт папой, а не отцом! Это такое слово противное — отец… А Арон же тоже её папа, только святой. Так почему нельзя?

— Вот и Таше пора спать, — неумолимо сказал дэй. — Джеми — идёмте.

— Я с этой чай пить не буду! — торопливо отрезал мальчишка.

— Никто и не заставляет. Но вам в любом случае пора перебираться на террасу.

Джеми, вздохнув, пожелал Таше спокойной ночи и шмыгнул за дверь. Полминуты спустя скрипнули террасные половицы: парнишка короткими перебежками добрался до своего законного соломенного тюфячка.

— Хороших снов, Таша. Постарайся выспаться — спокойных ночей нам осталось совсем немного.

— Мрр… Спокойной ночи.

Он вышел, а она — забралась под одеяло, глядя, как Кира опускает полог над своей кроваткой. Свет не выключали: Кира боялась темноты. Тоже.

Таша смотрела в потолок, считая древесные трещины на балках.

"Я не берусь обещать, что все мы выживем…"

Она не боялась смерти. В конце концов, она уже умирала раз, и это не было так уж страшно.

Но одна лишь мысль о том, что умрёт не она…

Шумно протопали в спальню Маля и Таль. На кухне позвякивала о край чашки ложечка — Арон размешивал свои обычные два куска сахара.

"Как я смогу жить дальше, если… Как это можно — всегда помнить, что кто-то мог жить, но из-за тебя…"

"…а как жила мама?"

Таша с силой провела рукой по волосам, ото лба до затылка, запуская пальцы в светлые пряди, рассеянно задержав на макушке — да так и оставив за головой:

"Но ведь… это же глупо, такие мысли. Глупо об этом думать. Ведь всё будет хорошо… верно?.."

Она лежала, слушая тоненькое посапывание спящей Киры, скрип террасных половиц под ворочающимся Джеми, тишину от притихшей ложечки…

— А симпатичные у тебя дети…

Тишину — в которой особенно чётко слышались голоса.

— Не могу поспорить.

— Особенно Таша, — госпожа Ингрид говорила очень тихо: Джеми едва расслышал бы отзвук её голоса.

— Да, она хорошая девочка, — Арон тихо звякнул об стол опущенной чашкой.

— А в глазах видна кошка… — тихий звук сдвинутого табурета. Лёгкие, словно шорох, шаги. Остановились… Наверное, подошла к окну. — Смотрю, ты к ней очень привязан.

— Она ведь моя дочь, — скрип. Качнулся на стуле? — А у тебя всё-таки до невозможного счастливая семья.

— Таль да Маль, Маль да Таль… Хорошая пара. И Кира замечательной девочкой вышла. Жаль только, что не оборотни… с одной стороны. Но тут уже моя вина.

— Люди — совсем неплохие существа. Особенно такие, как твоя семья.

— Это да, но… когда-то я их потеряю.

— Да. И ты будешь жить дальше. И помнить счастливую жизнь, которую провела с ними, и воспитывать уже правнуков и праправнуков.

— Вечная бабушка, да уж… Всё-таки не смогла я выбрать правильного спутника жизни. Любить смертного… помимо сладости, невыносимая мука.

— И ты не бессмертна.

— Но уже живу в два раза дольше отмеренного ему срока. Полжизни — вдовой. А ведь по нашим меркам цветущий возраст… — вздох. — А каким образом эти дети к тебе попали?

— Ты же знаешь.

— И ты думаешь, я поверила тому, что узнала?

— Назови мне причину, по которой ты не можешь этому поверить.

— Я просто знаю.

— Причина неубедительна.

Перебор тонких пальцев по столу:

— Я думала, когда-нибудь ты будешь мне доверять…

— Я доверяю.