Чтение онлайн

Немного отдохнув после потогонного заезда, Филипп отводил велосипед к камышам, вновь грузил его в лодку, сперва переложив туда же содержимое багажной корзины, и опять садился на вёсла. Шерлок сверху нетерпеливо глядел вслед уплывающему Филиппу, затем сбегал вниз и бросался в воду. Когда до острова оставалось с дюжину хороших гребков, Шерлок звонко гавкал — и по этому знаку Филипп начинал табанить. «Ну, вот мы и дома!», — с усталым удовлетворением восклицал он, причаливая.

Дни, когда посещать город не требовалось, начинались иначе. Филипп поднимался полдевятого, ел яичницу и пил кофе, вполуха слушая новости по батарейковому приёмничку, а затем спешил развлечь Шерлока — покидать ему фрисби или поплавать наперегонки. Несколько лет назад Шерлок изгрыз у Филиппа пару любимых и довольно дорогих туфель, и с тех пор тот никогда не забывал, что такое португальская водяная собака, страдающая от дефицита внимания.

Дальнейшим распорядком вторники, среды и прочие пятницы ничем не отличались от понедельников: после лёгкого обеда с обязательным бокалом вина Филипп под радийную музыку приводил в относительный порядок хоть и короткую, но буйную шерсть Шерлока, а потом, если позволяла погода, брал свежезаряженный ноутбук, устраивался в шезлонге под навесом и принимался за работу над «Куполами Г'Бала» — очередными приключениями четверых землян, путешествующих по Великому Кольцу Миров. Сочинялось вяло, безотрадно, против воли: он охладел к этому циклу уже на третьей книге, и поначалу планировал написать к осени давно лелеемое продолжение мрачноватой дилогии о музыканте Александре, который по дороге из филармонии домой провалился в параллельную реальность, там явил редкостный талант заклинателя Чёрных драконов, отыскал сотни эонов назад изготовленную султаном демонов Азатотом глиняную флейту и при её неохотном содействии — флейта оказалась живой и весьма своенравной — уберёг от всесжигающего драконьего пламени Мировой Ясень, после чего, оседлав вожака огнедышащих созданий, улетел во вторую книгу, где из-за вероломства возлюбленной едва не погиб во время тонкой настройки Вселенских Струн, но всё же восстановил Небесную Гармонию, нарушенную его игрой на колдовской окарине... — увы, дальнейшие подвиги и терзания героя остались пока что неизвестны даже его автору: издатель настоял на очередном томе «Великого Кольца», ибо «Врата Улулара», «Рассвет над Фаларном», «Око Адии» и особенно «Пещера Эола» вышли более коммерчески успешными, чем «Древо Вечности» и «Симметрикум».

Выжав из себя две, много три страницы вместо обычных непринуждённо льющихся девяти-десяти, утомлённый фантаст уходил готовить поздний ужин, жевал его без особенного аппетита — и шёл встречать закат. Филипп давно уже, разумеется, не верил в албаст и не надеялся увидеть отражение Придонного царства в слегка морщинистой глади Скупца, но ему нравились сонные цветы, пространная тишь, вечерний холодок в загустелом, пахнущем девясилом и аиром воздухе, остывающее золото солнца, стекающее за надбережный лес по ту сторону озера, а главное — уютная, ласково обволакивающая тоска живописного безлюдья. В эти сладкие, душистые и тягучие, словно мёд, минуты даже Шерлок становился серьёзным и сдержанным: вместо того, чтоб с воинственным рычаньем ворваться в камышовые дебри, как он делывал днём, пытаясь выследить или хотя бы припугнуть паскудницу выпь, чьи жуткие вопли тревожили его по ночам, он тихо садился у ног хозяина и тоже смотрел на разгорающиеся небеса, пока червонное светило не скрывалось за верхушками вычерненных деревьев — тогда оба возвращались домой, размышляя каждый о своём и шагая так важно и осторожно, словно боялись расплескать переполняющие их драгоценные впечатления.

С окончательным наступлением темноты Шерлок уходил спать в конуру, Филипп же зажигал лампу Коулмана и обычно до полуночи сидел на крыльце, отмахиваясь от мимолётно щекочущих голую кожу мотыльков и читая купленный в городе криминальный роман, однако в тот вечер — по местному времени ещё одиннадцати не было — с озера внезапно накатил густющий, но невесомый, точно взбитые сливки, туман, сделалось промозгло и простудно, а страницы дрянной газетной бумаги немедленно отсырели и склеились, и Филипп поспешил укрыться в коттедже.

Решив перед сном поредактировать написанное за день, он раскрыл ноутбук, запустил текстовый процессор... — но тут раздалось негромкое требовательное постукивание. Филипп ещё ни разу не слышал, как звучит дверь его коттеджа под костяшками пальцев, поэтому не задумываясь распахнул её, собираясь хорошенько отчитать сукина сына Шерлока за несвоевременные проказы.

Это был не Шерлок, и от неожиданности Филипп вздрогнул так крупно, словно увидел направленное на него пистолетное дуло. «П-привет! — только и смог сказать он стоящей за дверью темноволосой девушке в платье цвета горного снега. — Чем могу быть полезен?» Она не ответила — спокойно стояла и ждала, когда ей позволят войти. Филипп мгновенно перебрал в памяти лица всех назойливых поклонниц, бывших подружек и просто знакомых женщин — нет, нежданную гостью он видел впервые. Как и зачем она попала на Лобастый одна в столь поздний час?

Филипп припомнил, что прошлым летом наблюдал на озере байдарочников-любителей и даже обменивался с ними приветственными криками — может быть, они приплыли снова, одна из них заблудилась в темноте и тумане и по счастливой случайности добралась до острова? Впрочем, вряд ли, заключил он, оторвав взгляд от изящных черт незнакомки и бегло рассмотрев её облачение, строгая роскошь которого навевала мысли отнюдь не о туристических походах, а скорее о королевских балах. До земли длиной искристо-белое платье старомодного покроя, дополненное серебристой фероньерой с крупным бордовым камнем, очень выигрышно, по мнению Филиппа, смотрелось на высокой сероглазой владелице, однако сама она в нём выглядела чересчур уж неуместно на пороге уединённого коттеджа посреди ночного озера. Кажется, она собиралась на торжественный вечер или на косплей какой-нибудь, смятенно подумал Филипп, а угодила почему-то сюда; однако она совершенно не выглядит растерянной, более того — похоже, она точно знает, зачем она здесь.

«Неотложная помощь ей, кажется, не требуется, — озадаченный Филипп наконец-то начал соображать. — Может быть, издателю приспичило срочно обсудить контракт на новую книгу, но дозвониться не получилось, вот и пришлось отправить представительницу? Тогда какого чёрта она так вырядилась и почему молчит? И почему, кстати, на её появление никак не отреагировал Шерлок?.. О Господи! — осенило Филиппа. — Да ведь сегодня же солнцестояние, а Берегинина ночь всегда приходилась именно на него!..»

— Ну что ж, проходите, милостивая государыня, коли соблаговолили зайти ко мне на огонёк, — поклонился Филипп как можно более церемонно, сумев найти единственное рациональное объяснение происходящему. Неразговорчивая барышня в необычной одежде — всего лишь дурацкий розыгрыш, и я даже знаю, кто его автор, потому что про берегинь я больше никому не рассказывал, так что завтра я возьму мобильник, отплыву туда, где начинает уверенно ловиться сигнал, звякну оному шутнику и выскажу всё, что я думаю о его чувстве юмора, — а сейчас, вероятно, лучше подыграть. Надеюсь, бедной студенточке — это в каком же театральном училище сволочь Пашка откопал такую красавицу? — хорошо заплатили за сей небезопасный фарс...

Гостья вошла в дом. Она так величественно ступала босыми ногами по ламинированным доскам, что двинувшийся за ней Филипп с трудом удержался от смеха. А она чертовски талантлива, одобрил он, вот только намочить для убедительности платье и волосы она забыла — а может быть, просто не догадалась.

— Добро пожаловать в мои скромные хоромы! — провозгласил Филипп, поднимая лампу над головой, чтобы высветлить как можно больший объём комнаты. Плясавшее на дальней стене страшилище, порождённое охапкой прошлогодних тростниковых метёлок в пузатой керамической вазе, испуганно юркнуло под столик, но сразу же высунуло оттуда свою уродливую башку. Девушка огляделась, явно рассчитывая обнаружить ещё кого-то, затем повернулась к Филиппу и посмотрела на него столь пристально и оценивающе, что тот — он был в одних купальных шортах — невольно расправил плечи, выпятил грудь и втянул живот. Атлетизмом он не увлекался, но за фигурой полагал нужным следить, да и подвижные игры с Шерлоком весьма способствовали поддержанию формы, и девушка вполне удовлетворилась увиденным.

В руках она держала узорчатый деревянный кубок — Филипп обратил на это внимание только тогда, когда она, ободрительно улыбнувшись, отпила из него, а затем властным жестом протянула его Филиппу. Он покорно поставил лампу на пол — тень от вазы и тростника моментально выросла до потолка, — и принял кубок обеими руками.

На его дне поблёскивало тёмное и густое вино. Филипп вдохнул пряный аромат спелых лесных ягод и сперва осторожно пригубил, а потом — приложился как следует. Напиток был восхитительным: с богатым букетом, составленным из нежных фруктовых и жарких животных тонов, с изысканной горчинкой, с терпким, чуть дымчатым послевкусием — Филипп мнил себя неплохим знатоком алкоголя и мог бы поклясться, что не только не пробовал ничего хотя бы отдалённо похожего, но даже и не слыхал о подобных винах. Надо будет спросить потом, какая это марка, подумал он, возвращая опустевший кубок и смакуя последний глоток. А всё-таки — почему промолчал Шерлок?..

Вино подействовало чрезвычайно сильно, быстро и своеобразно. Комната сузилась и вытянулась, став чёрным тоннелем. Снаружи поднялся сильный ветер — или это кровь зашумела в ушах? Филипп не смог бы сказать наверняка. Он перестал понимать, кто он такой и где находится, и ощущал только одно — кипящее, разрывающее пах влечение к опоившей его девушке. В конце бесконечного тоннеля призывно сияло её платье, он сделал один шаг — медленный и неловкий, словно против мощного течения, — потом другой — и очутился прямо перед ней.

В её расширившихся зрачках полыхал тот же дикий огонь, что накалил и вздыбил его плоть. Выронив пустой кубок и длинным гибким движением высвободившись из платья, с шелестящим вздохом проскользившего по обнажаемому телу, она поцеловала Филиппа. Её горячие губы пахли живыми цветами, а прохладные волосы — сухой травой. А я думал, ты будешь вонять рыбой и гнилыми водорослями, прошептал он.

Её зовут Альбата, а не Албаста, и она — внучка Перанта Первозданного, короля альбов и владыки Эксории — вот что она заявила, когда буря улеглась, дурман развеялся и опустошённый Филипп, завернувшись в простыню, потребовал ответов на десяток вопросов сразу. Певучий, переливчатый язык, на котором она говорила, не был знаком Филиппу — однако он прекрасно понимал каждое слово. Заметив, что тёмно-красный камень её фероньеры слегка мерцает в такт её речи, Филипп догадливо спросил — и она сказала, что это «грифонье сердце» и что с его помощью можно беседовать даже со зверями и птицами: когда я шла сюда, добавила она, я попробовала уговорить твоего пса не поднимать тревогу — и он послушался... «Он не сообщил тебе, что его зовут Шерлок? Вот невежа! — хмыкнул Филипп, хлопнув себя по лбу. — А комаров можешь попросить, чтоб не кусали?» Могу, кивнула Альбата, но они глупы и сразу же забудут о моей просьбе...