Чтение онлайн

Беспечные альбы не подозревали о нависшей угрозе, и нападение людских полчищ застало их врасплох. Многие лишились плоти под ударами сучковатых палиц и иззубренных брадв, прежде чем сталь альбских клинков попробовала влаги, текущей в человеческих жилах. «Вот как решили вы отблагодарить нас за то, что мы вызвали вашу породу из небытия!» — вскричал Атер, вступая в схватку. «Хвала Создателю, что у нас не нашлось умения сделать жизнь столь невоспитанных тварей вечной и мы можем прекратить её!» — вторила мужу Беата. Но людей было непомерно много и на место каждого павшего вставали трое, альбы же сражались один против ста. И когда последний альб, бившийся бок о бок со своим королём, был развоплощён, Перант Первозданный в ярости выкрикнул Слова Повеления и обрушил на сражающихся дождь из камней и пламени.

Сама земля застонала от боли, когда раскалённые глыбы вонзились в её лоно. Стон этот достиг ушей Создателя, и Он вновь обратил на Мир свой проницательный взгляд, смутив альбов и повергнув в трепет уцелевших людей. Увиденное огорчило Предвечного. Он вызвал обильный ливень, чтобы смыть трупы и погасить вызванные небесным огнём лесные пожары, а затем сошёл в Мир, приняв обличье высокого среброкудрого альба в светозарных одеждах.

«Вы сотворили новый разум, но забыли приуготовить место для него и тем самым извратили Мой замысел», — с досадой промолвил Творец, обращаясь к полупрозрачным альбам, стоящим среди тлеющих углей. «Какое наказание ждёт нас?» — спросили альбы, не смея поднять виноватый взгляд. «Было бы справедливым сделать вас во всём подобными тем, кого вы преждевременно и безответственно призвали к существованию, и позволить вам в полной мере ощутить их горькое бытие, — ответил Он. — Но Я не стану отбирать подаренное Мною в миг сотворения, хоть и желал бы, чтоб вы познали страх смерти. Посему за ваш проступок Я отдам людям Мир, избавив его от всех Сил, отзывающихся на Слова Повеления, дабы люди не смогли совершить ту ошибку, что совершили вы». Так Он постановил — и тотчас Мир опустел и все его краски поблёкли. «Вас же, — продолжил Всемогущий, — Я изгоню в страну по другую сторону времени и пространства, и там вы уже не сможете приказывать ветрам, водам, деревьям и скалам, и даже животных будете принуждены умолять о самой малой услуге. Надеюсь, это научит вас смирению». «Пусть будет так, как Ты велишь нам, — вздохнули альбы, — но сможем ли мы когда-нибудь вернуться сюда?» «Да, — был ответ, — если люди покинут Мир, Я вновь сделаю его пригодным для вас и вы вернётесь». И не успели стихнуть звуки этих слов, как перевоплощённые альбы обнаружили себя в совсем ином месте.

Волей Создателя страна, названная Эксорией, оказалась не менее прекрасной, чем прежде была покинутая родина, так что альбы, осмотревшись, не смогли удержать возгласов восторга и облегчения, — но выяснилось вскоре, что всё сходство былого Мира с Эксорией есть лишь видимое тождество между живым созданием и искусно раскрашенной фарфоровой статуэткой — мастерски точной, но всё же мёртвой копией, чья красота совершенно не меняется с течением времени. Ибо само время в краю изгнания стоит подобно воде в болоте, и дивная Эксория не ведает ни чередования сезонов, ни даже значительных перемен в погоде, отчего каждый новый день, залитый неизменным светом небес и душистым теплом вечного лета, выглядит тем скорбным днём, когда альбы ступили на сию присноцветущую землю. И часто спорят меж собой Дети Всемогущего, коротая бесконечное время изгнания, отчего Он устроил именно так: для того ли, чтобы золотистые и изумрудистые кущи делали изгнание ещё мучительнее, постоянно напоминая альбам о бесконечных лесах прежнего Мира, или всё же затем, чтобы горькая память об утраченном доме помогала хранить веру в возвращение? Все спорщики сходятся лишь в одном: Создатель, не пожелавший наказывать Своих непослушных чад страхом смерти, наказал их скукой и тяготами нескончаемой жизни.

Да, унылым и трудным оказалось бытие в запредельном краю, особенно в первое время, ведь то, что альбы привыкли творить при помощи Слов Повеления, им потребовалось научиться делать руками либо слёзно выпрашивать у тамошних привередливых Сил. Даже те сотворённые альбами существа, что тоже оказались неспособны жить в наступившей серости и потому вынужденно разделили участь творцов, перестали подчиняться им. «Мы были владыками во дворце, где всё было к нашим услугам, — с горечью говорили альбы, — а ныне принуждены обитать в крохотной каморке и кланяться каждой твари!» Однако сильнее всего их терзало другое: страшные чары постоянства распространились и на число альбов, лишив их главной радости живого существа. Те, кто когда-то умели дарить жизнь неодушевлённому веществу, теперь не могут дать её даже своим детям, ибо — так говорит Перант Первозданный, лучше других постигающий волю Творца, — новорождённые не имели бы вины перед Создателем, но было бы несправедливо удерживать их за грех родителей в Эксории, и жестоко — отправлять в серый Мир, разлучив с матерью и отцом.

Атер Многослов, первый научившийся договариваться с местными Силами, убедил их единожды в человеческий век открывать на малое время прямые пути между Эксорией и серым Миром, дабы альбы могли увидеть, собираются ли люди покинуть его или ещё нет. «Эти создания очень воинственны, совсем скоро они изведут друг друга и тогда мы вернёмся домой», — всякий раз успокаивали себя альбы, с тревогой рассматривая при помощи дальнозорких зеркал растущие серокаменные города, но век от века число людей вопреки их жалкому существованию только умножалось, и надежда альбов на возвращение ослабевала.

Когда прямые пути открылись впервые, некоторые узники, сильнее других скучающие по листопаду и снегопаду, предпочли злокачественную волю уютной тюрьме, но безвкусная еда серого Мира не насыщала их, а безвкусная вода почти не утоляла жажды, отчего телесная оболочка беглецов быстро износилась, и после мучительного развоплощения они вновь оказались в Эксории; с того случая никто уже не решался покинуть её. А потом, много столетий спустя, случилось наоборот: молодой охотник, выслеживающий в ночном лесу добычу, заблудился в тумане, скрывающем волшебную тропу, и, никем не замеченный, оказался в стране альбов.

Несколько дней проблуждал он в незнакомых краях, изумляясь их великолепию и гадая, не умер ли он и не вернулся ли в земли предков. Но души не нуждаются в материальной пище, а охотника терзал голод, который он не мог утолить, ибо хитрые птицы и ловкие звери Эксории играючи избегали выпущенных им стрел, а среди грибов и растений не видел он известных ему. Наконец он набрёл на кусты, усыпанные крупными алыми ягодами, чей вид и аромат оказались для него столь соблазнительными, что он предпочёл быструю гибель от вероятного яда долгой смерти от неизбежного истощения и наелся досыта.

То были особые плоды, произрастающие для мантикор — местных хищников, прекрасноликих и сладкопевных, но столь свирепых и горделивых, что всякая встреча хотя бы и двух особей обыкновенно оборачивается смертельной схваткой, переходящей затем в кровавый пир. Лишь отведав любодейных ягод самцы и самки временно перестают ощущать ненависть друг к другу и могут продолжить свой род. Альбы, прознавшие об этой слабости мантикор, сперва хотели извести их, выкорчевав нужные кустарники, но пожалели и без того малочисленных одиночек, чей крик подобен звуку флейты, а двойные ряды зубов острее стальных мечей.

Волшебные ягоды, которыми полакомился охотник, были переспелыми и забродившими. Их хмельной сок ударил ему в голову и зажёг там слепое безумство животной страсти. Охотник забыл себя, затянул дикарскую песню и побрёл, не разбирая пути, искать утоление. Грубый человеческий голос привлёк внимание сладкоежки Мелиты, неподалёку от мантикорьей тропы собиравшей дикий мёд, снедаемая любопытством, она неосторожно выглянула из-за дерева — и одурелый охотник стремительно набросился на неё. Не слушая отчаянной мольбы о пощаде, он сорвал со своей добычи одежды и овладел ею.

Когда те альбы, что услышали крики терзаемой соплеменницы, примчались на выручку, обаяние ягод уже иссякло. Испугавшись кары за своё злодеяние, охотник скрылся в чаще, но Мелита остановила удивлённых и разъярённых мстителей, собиравшихся нагнать негодяя. Не веря собственным словам, она сообщила, что понесла от насильника и попросила пощадить его как отца её будущей дочери. Альбы, вложив оружие в ножны, отправились разыскивать охотника с тем, чтобы препоручить его заботам милосердной Мелиты, и ходили по лесу несколько дней — пока не нашли кости, дочиста обглоданные мантикорой.

«Должно быть, Создатель, сделав неоплодотворяющим семя наших мужчин, счёл, что делать нерождающим чрево наших женщин будет уже излишне», — умозаключил Перант Первозданный, узнав об происшествии с Мелитой. «И вполне может статься, что мы сумеем обратить эту оплошность себе на пользу», — задумчиво добавил Атер. «Оплошность то или умысел, судить не нам, — возразил мудрый король альбов. — И я запрещаю тебе, сын, пытаться извлечь из случившегося какую-либо выгоду! Мне вполне достаточно той беды, которую обрушили на всех нас твои прошлые поползновения превзойти Создателя!» Многослов молча кивнул — но не словам отца, а своим мыслям.