Чтение онлайн

– Итак… – из давящих размышлений меня выдергивает Эйсто. Он уверенно шагает мимо меня, неся в одной руке лом, а во второй – резак.

– Куда ты так снарядился? – Бегу за ним следом. – Зачем тебе резак?

– Подержи его. – Эйсто передает инструмент мне в руки.

– Но зачем? – недоумеваю я.

– Ну а как, по-твоему, мы вскроем замок? Там наверняка спрятана парочка металлических штырей. Сначала выбью ломом приблизительный контур замка и оголю сковывающий механизм, а потом смогу подобраться к штырям резаком с алмазными дисками. С их помощью мы распилим к чертям эти прутья! – Эйсто ударяет ломом по бетонной плите, и клуб залежавшейся пыли поднимается в воздух.

Не все так просто, Эйсто. Ты не сможешь открыть, как бы ни старался.

Острым концом инструмента Эйсто расчищает очертания прямоугольника и вырисовывает четкий периметр люка, который надеется вскрыть.

– И раз! – Мелкие куски бетона крошатся вблизи от железной ручки. – Два! – сквозь сжатые зубы, шипит Эйсто, всем телом наваливаясь на крепкий лом. – Три!

Он не сможет. Он просто НЕ МОЖЕТ открыть.

Гул моего сердца растрясает внутренние органы. Оно бьется сильнее, чем ударяет по полу Эйсто.

Десять минут растягиваются в гребаную вечность, пока Эйсто истекает потом над бетонной плитой, что с трудом поддается его натиску. Его футболка взмокла. В областях спины, груди и подмышек образовались темные разводы. Еще несколько усилий, и футболку можно будет выжимать.

– Долбаный бетон! – Эйсто откидывает в сторону лом, и тот со звоном катится по гаражному полу.

– Уже все? – нерешительно спрашиваю я, приближаясь всего на пару дюймов.

– Нет. Я только выбил бетон и открыл доступ к штырям. Полюбуйся. – Он демонстрирует мне пару сверкающих сталью зубьев. – Сейчас самое сложное – распилить этот чертов блок.

«Боюсь, ты зря стараешься». – Я уверена, но не произношу вслух. Эйсто все еще верит, что замок поддастся, но этому не бывать.

– Давай сюда резак. И принеси, пожалуйста, еще парочку запасных дисков. Они вон там, – он указывает в сторону шкафа с инструментами, – нижняя полка слева.

Я послушно выполняю поручение под завывающий рев и дребезжание резака. Ощущение такое, будто распиливают мою черепную коробку, а не два металлических штыря. Поэтому возвращаясь обратно к Эйсто, я невольно морщусь и прикрываю уши.

Он предугадал сложность поставленной задачи и не зря попросил захватить еще дисков. Пригодились все. Я и подумать не могла, что на каких-то два тонких с виду штыря потребуется столько времени и сил.

Эйсто все-таки снимает футболку. Он вытирает ею пот со лба и наконец-то отшатывается в сторону. Рухнув на зад рядом с продырявленным полом, он запрокидывает голову к полотку, рьяно дыша. Капли пота струятся по его смуглой, твердой груди, скатываясь вдоль рельефного торса. Минуя напрягшиеся косые мышцы, словно указательную стрелку к его паху, влага стекает Эйсто прямо в джинсы.

О боги.

Я сглатываю слюну.

Кажется, прямо сейчас я оказалась в мужской версии клипа Benny Benassi42 – Satisfaction43.

– Принимай работу, Совенок, – усмехается Эйсто, склонив голову набок. – Только дай мне минуту отдышаться.

– Хоть две. Или час. Может, целую вечность. Только не двигайся.

– Твои комплименты хоть и очень редкие, но самые потрясающие, знаешь? – Его губы трогает сексуальная улыбка, и я почти забываю о люке за его спиной.

Тревога возвращается внезапно и бьет меня прямо под дых. Удар оказывается мощнее сексуальности Эйсто и возвращает меня на землю.

– Все в порядке? – Голос Эйсто наполняется волнением. Он вскакивает на ноги и направляется ко мне.

– Да. Надень футболку, – отшучиваюсь я. – Мешаешь сконцентрироваться.

– Ладно. – Эйсто вытаскивает из кармана грязную ткань, встряхивает ее и натягивает на себя через голову. – Теперь готова? – Он протягивает мне руку.

– Ты молодец. – Я делаю шаг к люку, и не могу понять: это вибрирует пол или так сильно бьется мое сердце. – Но боюсь, что зря старался. – Я пытаюсь звучать добродушно, чтобы не расстраивать его. – Прости, что не предупредила раньше, но мы все равно не сможем открыть эту дверь, потому что…

Эйсто тянет за ручку раньше, чем я успеваю закончить предложение, и мои глаза расширяются. Я в ужасе ахаю. Бетонная плита поддается и с легкостью откидывается к полу. Мое сердце стынет.

– Это… невозможно… – шепчу я, прикрывая рот ладонью, но Эйсто уже не слышит меня.

Он заползает внутрь образовавшейся дыры и исчезает из вида.

– Эйсто! – вскрикиваю я и не узнаю свой дрожащий голос. Он похож на мышиный писк. – Эйсто, вернись!

– Какого… черта?.. – Эхо его охрипшего голоса доносится из глубины вскрытого подвала.

– Эйсто, ты в порядке?! Что там? С тобой все хорошо?

Он не отвечает, и я моментально сбрасываю туфли.

– Я иду к тебе!

Ступаю босыми ногами на металлическую перекладину вертикальной лестницы и готовлюсь спуститься, кажется, что в ад. Но на деле – все еще хуже.

Я замираю, как только обе мои ступни касаются ледяного пола и немею до кончиков волос. Эйсто стоит рядом. Он не двигается. Мы оба окутаны ядовитым светом красных ламп. Мы парализованы.

– Ч-что… это?.. – Я едва размыкаю слипшиеся губы.

Мне больно даже моргать. Глаза слезятся и не хотят видеть то, чем завешаны стены узкой комнаты.

Они все пестрят черно-белыми снимками. Такими же, что спускаются с потолка на прозрачных нитях.

Я теряю способность дышать. Слышать. Говорить.

Пожалуйста, помогите.

Я задыхаюсь. Ведь я узнаю на этих снимках себя.

На одном. Втором. Третьем. Десятом. Везде я. Везде моя жизнь. Она запечатана в эти гребаные фотографии и обрушивается на меня словно торнадо. Десятки осколков меня. Сотни фрагментов. Тысячи кадров.

Я хватаюсь за голову и не могу даже заорать. У меня пропал голос. Я трясусь в хаотичном припадке. Мечу взглядом от снимка к снимку и глохну от звона в ушах.

– Нет-нет-нет… Нет… – рвется из груди. – Я не понимаю… – Сердце в бешенстве дробит ребра. – Нет…

Моя дрожащая рука тянется к фотографии напротив лица и срывает ее.

Там я. Вместе с Эйсто. В нашей квартире. В нашей постели. На наших белых простынях. Мы занимаемся сексом. Его торс накрывает мою спину. Его пальцы впиваются в мою задницу. Мои груди и щека вдавлены в матрас. Волосы рассыпаны по подушке и одеялу, прикрывая раскрытый рот. Фото не обладает звуком, но, клянусь, я слышу свой собственный стон.