Чтение онлайн

Особенно тяжелы будут первые дни пути против течения. Ведь тут не одним руслом встретились река с Иртышем, а несколькими рукавами. И каждая протока свою самостоятельность сохраняет. А что там, дальше? От одного рукава отходит другой. К нему подступает Салымская Обь. Она соединяется с большой Юганской протокой, которая в свою очередь впадает в Юганскую Обь, берущую начало от реки Большой Юган — притока «главной» реки. Уф!.. Вот это лабиринт! Неплохую задачу на терпение и внимание можно бы предложить популярному журналу в раздел «Подумайте на досуге». А где нам взять его, этот досуг? Плыть надо! И распутывать голубой клубок.

Как не вспомнить устроенные, словно шоссейные магистрали, волжские или днепровские пути-дороги! Все ясно и просто на плесах рек Европейской России. А тут? Нет плавности течения. Судовой ход шарахается из стороны в сторону, кружит меж островов, обходит широкие протоки, сворачивает в узкое место… Никакой логики, никаких правил в этом хаосе, который именуется фарватером Оби! В ином месте самый короткий путь грозит опасностями, а кружной — оказывается надежней.

А что творится здесь, когда приходит по весне большая вода?! Кое-какое представление об этом, правда, мы уже получили, пересекая долину на борту гидросамолета.

Нет! Описать это невозможно. Лучше мы предложим запись из судового журнала, в котором открыта первая обская страница и где отсчет в километрах начат от пестрого бакена в устье Иртыша.

«15-й км. Слева красивое устье реки. Это Назым. Два крутых берега поворачивают его к Оби. Длинный остров отделяет устье от главной реки.

40-й км. После протоки Рыбной проезжаем бесчисленные острова. То огромные, то размером с «Горизонт». Кажется, вся суша, что лежит справа и слева, разорвана на клочки. Даже яр береговой оказался островом: позади него протока вьется. И все они без названия. Да разве придумаешь всем имена! Вон их сколько.

Первый остров, который в лоции имеет название, — Дурной. Пора бы и на ночь к берегу пристать. Да что-то имя у острова недоброе. Поищем-ка другой.

100-й км. Ночуем на каком-то осередке. Он абсолютно лишен растительности. Бивак, конечно, не из лучших. Зато под ногами не хлюпает болото. И еще одно преимущество: сквозняки над островом сдувают всякое комарье.

Голый остров — хорошая спальня. Но завтракать приходится ехать на лесной берег.

Наутро обнаруживаем, что проплыли протоку Неулевка. Ту самую, в которую чуть было не свернули с фарватера Иртыша, вслед за нефтяным караваном. Вот где, оказывается, начинается эта водная аллея. Кстати, в начале протоки стоит пристань Зенково — первая на нашем пути.

110-й км. Читаем наставление лоции. «Перевал Верхне-Неулевский. Судовой ход стеснен косами справа и слева. Следовать строго по левобережным створам. Перекат Салымская заводь. От левобережного песка далеко в реку вдается подводная песчаная коса. Судовой ход искривлен. Опасаться затяжного течения в Чебуковскую протоку и прижимного течения в правый яр. Яр подмывной, с небольшими печинами и суводями, засорен упавшими деревьями. В протоке Косаревской у острова небольшие печины, у правого и левого берега упавшие деревья.»

Ясно? А это описана обстановка лишь на двадцатитрехкилометровом отрезке! Стоит еще добавить, что тут судовой ход разветвляется — идет и в Обь и в Салымскую Обь. Кстати, сколько же здесь Обей? Начали считать: просто Обь, Салымская, Юганская… Нашли еще Кушелевскую. И каждая немногим уступает прародительнице.

130-й км. Большое село Селиярово слева. Далековато отстоит от реки. И это типично для обских поселений. Возвышенных мест, таких, как на Иртыше, мало. По обоим берегам низины. Можно представить, как разливает тут в половодье. Вот и «убегают» деревни подальше от воды. А чаще всего стоят они где-нибудь на протоке, а не на самой Оби.

165-й км. Какие звучные названия встречаются тут! Проехали протоку Светлую, вода в которой и в самом деле прозрачнее, чем в Оби. Миновали остров Сахалинский, похожий на шляпу Наполеона. В начале Салымской Оби — поселок Няша. А у хантов слово «няша» означает «топкий глинистый берег». Ну, а по нашему, просто каша, в которую не советуем ступать даже в сапогах.

180-й км. Очередной ребус: река разбилась на три рукава. Куда плыть? Как в сказке: направо пойдешь… Кстати, если б правую дорогу выбрать, приплыли бы к тому месту, где уже были.

Решаем идти по левой протоке. У входа в нее бакен белый. А там, далеко-далеко — еле в бинокль разглядели — красный бакен. Значит, эта узкая протока обставлена. Можно идти.

Идем, Мимо проплывают кедровые острова. Безлюдье. Нет жилья. По берегам сплошная таежная стена. Солнце к горизонту клонится. Вода — серебряное зеркало. Рыба плещет. И не какие-нибудь щуки. Нечто посерьезнее.

Водная аллея настолько красива, что забываешь обо всем. Этот малиновый вечер гипнотизирует, снимает настороженность, которая не покидает в плавании по немыслимым обским лабиринтам. Наверное, впервые, как вышли на Обь, почувствовали, что и здесь есть своя прелесть — в этой сумрачности берегов, плескании рыбы, чередовании островов с высоким кедрачом.

И стоило расслабиться на минуту, как теряем из виду красный бакен. Только что мелькал он на мысу дальнего острова — и нет уже. А может, проплыли? Или тот остров скрылся за другим? Неужели?.. Неужели судовой ход свернул куда-то в сторону и мы прозевали его? Надо запомнить хоть это место. А то будем вертеться по всему плесу.

Где же бакен? Впереди небольшой изгиб реки. А ну-ка: что там? Ага, вон он! Все нормально. Река виновата: то открывает бакен, то скрывает.

До него далеко. Не балуют, однако, судоводителей бакенщики. Ну хотя бы вех побольше ставили, если на такую реку не хватает бакенов.

Теперь глаз не сводим с красного знака впереди. Но что это! Только что бакен стоял у края острова. По нему курс держали. А теперь на середине плеса! И рядом с белым бакеном!

Выключаем мотор. Врывается в уши тишина. Но… вдали где-то тарахтит подвесной моторчик. Уж не эхо ли «Горизонта»? А бакен… Этот крашеный предатель! Он спокойно пересекает на наших глазах протоку. Виданное ли дело, чтобы бакены от берега к берегу шатались?!

Красный бакен действительно плыл поперек протоки. На буксире. Узкая длинная лодчонка бакенщика тащила его к берегу. А издалека-то, за конусом его, и не видно было нам ни лодки, ни самого бакенщика.

225-й км. После левобережной деревни Кушниково открывается широкое разводье при впадении реки Лямин. Это Ляминский сор — водное пространство длиной километров семнадцать, куда река в течение веков сбрасывала все, что удавалось ей захватить во время половодья и ледохода. Она намыла тут острова и мели, разбросала деревья, вырванные с корнем. И теперь сама с трудом пробивается через эти нагромождения.

Вот какое устье у этой речонки, о которой один из путешественников писал в конце прошлого века, что она дала повод к рассказам о том, будто бы верховьем своим соединяется с Обской губой. Но мы видели ее верховья с борта гидросамолета, когда летали к сейсмикам. Видели все три Лямина — 1-й, 2-й, 3-й. И все болотные блюдца, откуда вытекают они.