Чтение онлайн

— Рене предъявлены обвинения: жестокое обращение с детьми, нападение, создание опасности для детей и хранение наркотиков. Теперь, когда я отметила связь с её прежними делами, мы сможем подать иск о лишении родительских прав. Девочки родились в другом штате и у них другой отец — поэтому это не всплывало сразу.

Сейчас для Кая ничего не имело значения, кроме безопасности девочек.

— Где они? — прорычал он.

— У одной из моих самых замечательных приёмных семей. Обещаю. Они вместе и в безопасности. Со временем они заживут, — заверила я его.

Он снова стал ходить взад-вперёд, пытаясь осмыслить немыслимое.

— Их вырвали из кошмара, и теперь их будут тасовать из места в место. Разрывать. Они будут думать, что в этом виноваты они сами, — сказал он.

— Кайлер, — прошептала я, надеясь, что полное имя достанет до него. — Ты не знаешь этого. Посмотри на то, что с тобой случилось.

Его взгляд упёрся в меня.

— Моё спасение было чудом. Один шанс из миллиона. Три девочки? И ни одна не младенец. Они никогда не останутся вместе.

Проблема в том, что он был прав. Если никто из семьи не объявится, сохранить девочек вместе будет тяжело, хотя я не перестану бороться. Но я не могла солгать Каю и утверждать, что это будет легко.

— Они были совсем одни. — Слова рвались из его груди с животным напором, и я мгновенно ощутила тревогу. Он двинулся так быстро, что я не успела встать у него на пути. Сначала рванул стойку с оборудованием, опрокинул её и швырнул полки в стену.

— Они жили в аду, и я не знал. — Затем он бросился к стойке для полотенец, сорвал её и швырнул, она рассыпалась в тысячу осколков на полу.

Я двинулась. Знала, что это глупо, но не могла позволить Каю ещё сильнее навредить себе. Я сделала то, что, как думала, могло вытащить его хоть на мгновение. Хотя бы на долю секунды дотронуться до него.

Оттолкнувшись ногами, я бросилась на Кая, когда он мчался к стеллажу с весами. Я увидела его краткое удивление прежде, чем он поймал меня. Как всегда.

В тот же момент, когда моё тело врезалось в его, я вцепилась в него изо всех сил, надеясь удержать Кая от взрыва или, по крайней мере, собрать куски обратно после того, как спусковой крючок был нажать.

Всё его тело вздрогнуло, и впервые я почувствовала, насколько он огромен. Не просто высокий — широкий. А сила, свернутая в нём, была как дикая зверь, готовая к броску.

— Отпусти, — его команда вибрировала яростью.

— Не могу, Кайлер, — ответила я.

Вся его фигура содрогнулась от того, что он держал в себе.

— Я причиню тебе боль. Посмотри, что я только что натворил, — зарычал он.

Я крепче прижалась к нему.

— Ты не причинишь мне вреда.

— Ты не знаешь…

— Знаю. Знаю, что ты — самый добрый человек из всех, кого я когда-либо встречала. Знаю, что в тебе живет ярость, но она уравновешена твоей нежностью. И знаю, что ты никогда, ни при каких обстоятельствах, не причинишь мне зла.

Будто всё, что держало Кая, — сопротивление, напряжение, злость, — растворилось в одно мгновение. Он просто рухнул на пол, и я вместе с ним.

Я не отпустила. Продолжала держать его. А потом и он обнял меня в ответ. Мы будто сомкнулись друг вокруг друга, и всё его тело начало дрожать. Я держала его, когда пришли слезы, не пытаясь собрать его по частям — просто показывая, что я рядом. Всегда рядом.

— Я не был с ними, когда им было нужно, — выдохнул он, с трудом сдерживая рыдания.

Я прижалась лицом к его шее, где запах дубового мха и янтаря был особенно густым.

— Ты не знал.

Постепенно всхлипы стихли, но боль, глубокая и неподвижная, осталась.

— Это не меняет того, что они были одни.

Я отстранилась и убрала с его лица выбившуюся прядь, чувствуя его страдание.

— Теперь не будут.

Кай долго смотрел мне в глаза.

— Я хочу забрать их к себе. Хочу дать им дом. Хочу, чтобы им больше никогда не было страшно. Хочу, чтобы они знали: их хотят. Что их выбрали.

У меня перехватило дыхание. Я знала, что Кай захочет участвовать в жизни девочек, даже думала, не предложить ли маме стать для них чем-то вроде родственницы-опекуна, хоть это и было маловероятно. Но чтобы Кай сам взял их под опеку? Он ведь жил в однокомнатной квартире над тату-салоном. Работал до ночи. Терпеть не мог вставать рано.

И все же я знала: если он решится, никто на свете не отдаст больше, чем он, чтобы стать для этих девочек всем.

Его янтарные глаза потемнели, в них закружились мрачные вихри.

— Ты поможешь мне подать на опеку, Воробышек?

7 Фэллон

Тема из «Сверхъестественного» заиграла из динамиков моего телефона, и я простонала, перевернувшись на бок и глубоко вдохнув. Ароматы дубового мха и янтаря наполнили нос, когда я уткнулась лицом в подушку. Обнимая её, я медленно открыла глаза и увидела всё, что было Каем.

Постель в серых тонах. Стены с фактурой цемента. Индустриальные книжные полки с книгами о тату-искусстве, смешанных единоборствах и парой-тройкой фантастических романов. Безделушки, напоминавшие о разных этапах его жизни, — вроде снежного шара, точь-в-точь как тот, что он подарил мне из Нью-Йорка. Фотографии семьи. Снимки Кая с подростками из его спортивной программы на турнире по ММА.

Я сильнее сжала подушку и вдохнула его запах ещё раз. Когда закрыла глаза, прошлый вечер вспыхнул в памяти короткими всполохами: девочки, Кай, потерявший самообладание, и его слова.

«Я хочу забрать их. Хочу дать им дом. Хочу, чтобы им больше никогда не было страшно. Хочу, чтобы они знали — их хотят. Что их выбрали».

Эти слова будут преследовать меня всю жизнь. Особенно боль, заключённая в них — боль, живущая в Кае.

Телефон пискнул, и я заставила себя отпустить подушку, пахнущую им, и сесть. Сняла телефон с тумбочки и выдернула шнур из его зарядки.

На экране вспыхнула групповая переписка — та самая, что я создала вчера, попросив Серену и Эвана разобраться с бардаком в спортзале до открытия.

Серена: Что, чёрт возьми, произошло?

Она, очевидно, пришла пораньше. Я прикусила губу — это было не моё дело рассказывать.

Я: Долгая история. Но с Каем всё в порядке.

Возможно, это было враньё, и сплетни всё равно скоро дойдут до всех, но я не собиралась их подогревать.

Эван: Уже в строительном магазине, Сер. Беру всё, чтобы заделать стену, и краску.