Таинства исцеления, служения и любви
Шрифт:
Совсем иное понимание брака мы находим в дохристианской греко-римской традиции. Здесь брак воспринимается не как Таинство, а как добровольное сожительство, скрепленное договором:
Известный принцип римского права, утверждающий, что «брак есть не общение, а согласие», а также тезис Модестина «сожительство со свободной женщиной является браком, а не конкубинатом»… легли в основу гражданского права всех современных цивилизованных стран. Сущность брака видится в согласии, которое, в свою очередь, сообщает значимость и законность брачному договору или контракту… Мужчина и женщина, вступая в брак, заключали обычный юридический контракт, и потому брак не нуждался в какой-либо третьей стороне, в гаранте его юридической действенности. Государство обеспечило себе право регистрации брачных договоров, которая давала возможность следить за их законностью и обеспечивала материалами суд, если на него выносились споры, связанные с брачными отношениями» [156] .
Члены раннехристианской Церкви были субъектами римского гражданского законодательства, и потому брачное право полностью распространялось на них. Во всем, что касается легальных аспектов брака, христиане следовали гражданским законам. Христианские писатели принимали римское законодательство как данность и не оспаривали его. Обращаясь к римскому императору Марку Аврелию, апологет II века Афинагор Афинский писал: «Каждый из нас считает своей женой ту женщину, на которой он женат согласно вашим законам» [157] . Иоанн Златоуст также ссылается на «гражданские законы», которые говорят, что брак есть «не что иное, как близость или приязнь» [158] .
И тем не менее с самого раннего времени Церковь настаивала на том, что брак, заключенный по гражданским законам, должен быть освящен церковным благословением. Священномученик Игнатий Богоносец писал во II веке: «Подобает женящимся и выходящим замуж, чтобы союз их совершался по благословению епископа – да будет брак их «о Господе», а не по вожделению» [159] . О благословении епископа или священника упоминают и многие авторы III–IV веков, в частности Тертуллиан, Василий Великий, Григорий Богослов и Амвросий Медиоланский:
(Брак), скрепленный Церковью, подтвержденный жертвоприношением, запечатлевается благословением и вписывается на небесах ангелами [160] .
Мужья, любите своих жен (Еф. 5:25), хотя вы чужды были друг другу, когда вступали в брачное общение. Сей узел естества, сие иго, возложенное с благословением, да будет единением для вас, бывших далекими (друг от друга) [161] .
Если ты еще не сочетался плотью, не бойся совершения; ты чист и по вступлении в брак. Я на себя беру ответственность: я сочетатель, я невестоводитель [162] .
…Брак должен быть освящаем покровом и благословением священническим… [163]
Некоторые Отцы IV века – как на Востоке, так и на Западе – говорят о браке как о Таинстве. Иоанн Златоуст, обращаясь к тем, кто устраивает шумные и пышные бракосочетания, спрашивает: «Зачем бесчестишь всенародно честное Таинство брака?» И предлагает программу христианского бракосочетания:
Все это надо отвергнуть… и позвать священников, и через молитвы и благословения заключить закон супружества, чтобы умножалась любовь жениха и сохранялось целомудрие невесты, а всего более – чтобы в дом твой вошли дела добродетели и изгнаны были из него все коварства диавола, и чтобы супруги, соединяемые благодатью Божией, проводили жизнь в веселии [164] .
Западный писатель Зенон Веронский (IV в.) говорит о том, что «любовь супружеская двух людей через достоуважаемое Таинство сочетает двух в плоть едину» [165] . Блаженный Августин подчеркивает: «В нашем браке больше силы имеет святость Таинства, чем плодородие матери» [166] . По словам Августина, «в Церкви предлагается не только союз брачный, но и Таинство»1.
Из приведенных свидетельств только Зенон, как кажется, говорит о Таинстве как церковном чинопоследовании. В остальных случаях под Таинством понимается, очевидно, сам брачный союз. Именно о брачном союзе как «великом Таинстве» говорит Иоанн Златоуст в следующих словах:
Поистине, это – Таинство, и великое Таинство, потому что человек, оставив произведшего его, родившего, воспитавшего, и ту, которая зачала его, в болезнях родила (оставив), тех, которые столько благодетельствовали ему, к которым он привык, сочетается с той, которой прежде не видел, которая ничего не имеет с ним общего, и предпочитает ее всему. Подлинно, это – Таинство. И родители не печалятся, когда так делается, но, напротив, печалятся, когда этого не бывает, и в знак радости не жалеют денежных издержек и расходов. Поистине, это – великое Таинство, заключающее в себе какую-то сокровенную мудрость [167] .
Формирование чинопоследования венчания
Таинство венчания складывалось на протяжении многих столетий на основе трех самостоятельных элементов: обряда возложения венков на головы брачующихся, благословения вступающих в брак епископом и совместного причащения жениха и невесты.
В греко-римской традиции венец из цветов или листьев был символом победы, наградой за военные успехи, знаком отличия или достоинства. В христианской традиции венец – символ победы над грехом, мученичества, славы. В Библии упоминаются венки из цветов, используемые на пирах (Ис. 28:1; Иез. 23:42). Золотой венец с драгоценными камнями (корона) был в Израиле символом царской власти (2 Цар. 1:10; 12:30; 4 Цар. 11:12; Песн. 3:11). В переносном смысле венок и венец служили символом разума и мудрости (Притч. 1:9; 4:9).
В христианской традиции терновый венец стал символом Христа как Царя и Мученика (Мф. 27:19; Мр. 15:17; Пн. 19:5). В апостольских посланиях венцом жизни (Иак. 1:12; Откр. 2:10), венцом славы (1 Пет. 5:4), венцом правды (2 Тим. 4:8), нетленным венцом (1 Кор. 9:25) называется награда, которую верующие во Христа, завершившие подвиг жизни, получат от Господа. Символика венца играет важную роль в Откровении Иоанна Богослова, где венец, в частности, трактуется как символ эсхатологической славы праведников (Откр. 4:4, 10) и победы Христа над злом (Откр. 6:2; 14:14). В этом значении венец изображался на раннехристианских надгробиях, на стенах катакомб, позднее – на стенах надземных храмов, над изображениями апостолов и мучеников.
Возложение венцов на головы врачующихся было древним языческим обычаем: о нем, в частности, упоминает Тертуллиан [168] . Постепенно этот обычай христианизируется. В VI веке церковное венчание совершается при бракосочетании императора, однако еще не становится общепринятым. КIX веку церковное венчание – широко распространенный обычай. Однако литургически венчание в этот период не выделялось в самостоятельное Таинство, а совершалось совместно с Евхаристией. Это подтверждает, в частности, Феодор Студит, по словам которого венчание сопровождалось краткой молитвой епископа «пред всем народом» во время литургии. Феодор приводит текст (или, скорее, часть текста) этой молитвы:
Сам, о Владыко, ниспошли руку Твою от жилища Святаго Твоего и соедини Твоих рабов и создание Твое. Ниспошли им Твое единое сочетание умов; венчай их в плоть едину; сотвори их брак честен; сохрани их ложе неоскверненным; благоволи, чтобы их совместная жизнь была безупречной [169] .
Подобные тексты, предназначенные для чтения во время литургии, содержатся и в литургических памятниках того же времени (например, в Кодексе Барберини) [170] .