Чтение онлайн

– А девушка у него была?

– Вроде да. Не то чтобы девушка… но фотография ее на полке стоит.

– Ей-то он должен был сообщить о своих планах. Надеюсь, она здесь, никуда не пропала?

Взгляд Светланы испуганно заметался.

– Не пропала. Утонула.

– Да что вы? – вновь ахнула я.

– Ну да… месяц назад. В нашей речке купаться опасно, течение сильное, под водой коряги. Я тут выросла, а купаться – судом присуди, не заставишь. Это считай самоубийство. Но те, кому своих детей не жалко, на речку отпускают. Ясно было, жди беды со дня на день. Вот и случилось. Так что вы думаете, девчонка утонула, а мне опять неприятности: какая-то пакость слух пустила, что вроде Гоша ее того… утопил. Ага. Можете представить такое с моими нервами? Давление подскочило до двухсот сорока. Я уж думала, все… отмучилась.

– Подождите, но почему Гошу вдруг обвинили?

– Кто ж этих идиотов разберет? Встречались, значит, мог приревновать… поссорились, да мало ли что.

– Гошу вызывали в полицию?

– Где б его взять, Гошу-то. Он как раз в тот день исчез. Или на следующий. У реки, когда Ирку искали, его вроде видели. И все. Больше его точно не было. Если б заходил без меня, чего-нибудь да насвинячил.

– Получается… сколько он отсутствует?

– Да уж месяц.

– Я завтра же пойду в полицию. У меня знакомые есть. Это безобразие. Человека месяц никто не видел…

– Может, и правы они, уехал он куда? – перебила меня Светлана. – Подружки сказали, он с Иркой поссорился, это Гошина любовь, или кто она ему, уж не знаю. Вроде ее даже за руки хватал, да так, что синяков наставил. Я племянника не защищаю, видит бог, он мне крови немало попортил, но сами подумайте, с чего ему эту Ирку топить? К тому же девка с придурью. Я у Гоши стихи нашла, девчонки этой стихи, ее мать почерк узнала. Там все про смерть да про смерть. Я и сказала: может, она сама… Поссорились, она и утопла, а что? Таких случаев сколько угодно. Телевизор включите, и не такое услышите. Сказала-то я соседке, и вовсе не для того, чтоб Гошу выгородить… А ее родителям тут же донесли. Ну, народ… Отец ко мне с разборками. Ужас что было. Еще этот балбес неизвестно куда делся, все неприятности мне разгребай. Слава богу, выяснили, никто Ирку не топил. Но в полиции, видно, все равно решили, из-за девки этой он сбежал: либо потому что разругались, либо потому что утонула. Расстроился и пошел куда глаза глядят.

«Не так уж далеко он ушел, – хотелось сказать мне. – Судя по тому, что деньги в городе снимал». Насчет денег я и решила уточнить:

– А вы Гошину карту не заблокировали?

– Нет, – пожала она плечами. – Нельзя же его без денег оставлять.

– А он точно пользовался картой этот месяц?

– Откуда мне знать?

– Вы не обращались в банк?

– Туда-то зачем? Слушайте, в полиции спросили, есть ли у него деньги, я ответила: да. Откуда мне знать, что делают в таких случаях, чего там блокировать и вообще… это их работа, пусть ищут. Надеюсь, племянничек скоро вернется, а исполнится ему восемнадцать лет – скатертью дорога, пусть живет, как ему заблагорассудится.

– Я вам очень сочувствую, – вновь заблеяла я. – Такую ответственность на себя взвалили… а в ответ на все старания – непонимание и неблагодарность… Вы просто святая женщина.

Она вздохнула и пожала плечами, мол, что есть, то есть.

– Собственно, – продолжила я, – мы пришли вот зачем, я дала Гоше книгу, он обещал ее вернуть. Книга мне дорога… не из-за цены, там автограф автора. Может быть, вы посмотрите…

– Книги-то да, он любит читать… Покупал штук по десять, пока я не отругала: чего дом-то захламлять да зря деньги тратить. Стал скачивать. Идемте в его комнату…

Тут она с подозрением посмотрела на Вадима, тот, сообразив, в чем дело, сказал:

– Я здесь подожду.

Мы направились к дому, Светлана, понижая голос, спросила:

– Это муж ваш?

– Друг.

– Видно, что положительный мужчина. Сидит, в телефон уткнувшись. С таким, поди, не хлопотно.

– По-разному.

– Главное, чтоб не пил. Мой-то был алкаш, каких свет не видывал. В десять утра уже лыка не вязал. Еле отделалась, отправила в Кемерово к его мамаше. Так он еще лет пять назад просился, пока не подобрала какая-то… ну, не дуры ли бабы?

Я сочла этот вопрос риторическим. Между тем мы вошли в дом и поднялись на второй этаж.

– Вот его комната, – распахнув дверь, сказала Светлана и замерла, привалившись к стене, сложив на груди руки, а я огляделась. На первый взгляд комната как комната – шкаф, кровать, письменный стол и полки над кроватью. Фотография Иры Краско, Гошиных фото нигде не было. На стенах плакаты рок-групп, в основном англоязычных, две стойки с дисками, успевшими покрыться пылью. Похоже, ими давно не пользовались. А вот книги заинтересовали.

– В поселке есть школа?

– А как же.

– Гоша здесь учится?

– Здесь. В город-то не наездишься. Он хотел вместе с Иркой, но она в английскую школу ходила, в городе, конечно, а у него с английским не особо. Взялся вроде учить, но потом рукой махнул. У него всегда так. А уж теперь последний год остался, какой смысл переходить. После гибели родителей учебу он совсем забросил, просто беда. Ничего не помогало. Учителя бились, бились и на второй год оставили. Другой бы со стыда сгорел, а этому хоть бы что. К психологу ходил, тот мозги ему малость вправил, стал учиться. Не скажу, что хорошо, но хоть не прогуливает.

Я перебирала книги, не забывая по сторонам смотреть. Тянула время, сколько могла, Светлана начала хмуриться.

– Моей книги тут нет, – вздохнула я. – Что ж, надеюсь, Игорь ее не потерял. Было бы очень жаль.

– Можно на чердаке посмотреть, – подобрела Светлана. – У него там… тоже вроде комнаты.

Попасть на чердак оказалось не так просто. Чердачный люк был в сенях, к ручке люка привязана веревка, потянув за нее, люк мы открыли, подтащили стремянку. Подниматься по ней было предложено мне, «шею свернуть» хозяйка не собиралась, даже не догадываясь, какую услугу мне тем самым оказывает.

На первый взгляд чердак мало чем отличался от любого другого чердака, который хозяева не используют. Просторное помещение с подслеповатым окошком, сейчас в него струился солнечный свет. Я сделала несколько шагов, подняв облако пыли. Светлана сюда не поднималась, в лучшем случае заглядывала, стоя на верхней перекладине стремянки. Ближе к окну лежал матрас, на нем две подушки. Книги аккуратными стопочками. Судя по наклейкам на обложках, Гоша заказывал их через Интернет. В большой папке рисунки. Я их быстро просмотрела. Слева от матраса к балке были подвешены куклы, обычные, пластмассовые, но претерпевшие ряд изменений: глаза обведены черной краской, рот продлен чуть ли не до ушей, в результате физиономии получились прямо-таки зловещие. На груди кукол пентаграммы, на этот раз краску использовали красную, она походила на кровь. Видимо, на это и был расчет.

Услышав, как Светлана поднимается по лестнице, я поспешила вернуться к люку.

– Ну что? – спросила она.

– И здесь ее нет.

– Тогда не знаю, чем вам помочь.

– Игорь вернется, спрошу у него.

– Ага, – равнодушно отозвалась женщина.

– Он, оказывается, неплохо рисовал. Тут целая папка…

– Рисовал? – Она вроде бы удивилась. – Вот уж не знала. Что там? Бабы голые?

– Почему вы так решили?

– А что еще могут рисовать парни в его возрасте? – пожала она плечами.