Чтение онлайн

Евангелие может быть ключом к толкованию всех элементов изображения. Во времена Босха, когда люди смотрели на картины как на аллегории, для каждого символа не существовало одного исключительно верного значения. Таким образом, возможны различные способы толкования одной и той же картины. Единственное, что не вызывало вопросов у современников, — святые, пример поклонения Христу, не ассоциировались с еретичеством или иной таинственной доктриной.

Картины Босха с изображением святых побуждают следовать за Христом. Возьмем, к примеру, небольшой триптих с изображением распятой святой (см. иллюстрацию 12 ) [142] : эта работа вновь была создана по личному заказу донаторов, однако вскоре их фигуры на внутренних частях створок были закрашены. Поврежденная центральная панель тоже была переделана. Поэтому в 1771 году Антонио Мария Дзанетти и не был уверен, изображен ли на ней святой или святая. Даже сейчас историки искусства спорят о том, кто такая эта хорошо одетая женщина. Предполагали, что это Святая Юлия, хотя ее легенда никак не связана с распятием. Возможно, Босх изобразил Святую Вильгефортис, которую одинаково почитали и в Германии, и в Голландии, и которая также известна под именем Святой Анкамбер. По легенде она обратилась к Господу с просьбой изувечить ее, чтобы ей не пришлось выходить замуж. После того, как у нее выросла борода, отец прибил ее гвоздями к кресту, где она на протяжении трех дней читала проповеди, привлекшие множество людей, в том числе ее раскаявшегося родителя. Сюжеты, изображенные на внутренних створках, исчезнувшие вместе с фигурами дарителей, очень схожи с этой легендой. Там, где теперь изображен Святой Антоний, была еще одна сцена из жизни Святой Вильгефортис. Картина справа, которую сегодня невозможно истолковать и которая, как и «Искушение святого Антония», не имеет ничего общего с центральной панелью, изображала шторм, который Господь послал на неверующих, когда узнал, что они распяли святую.

Многие картины Босха из-за временных изменений сложно проанализировать детально, как, например, те, что находятся сейчас в Роттердаме, которые раньше были боковыми створками триптиха (иллюстрации 24–27 ). [143] Так как и внутренняя, и внешняя части выполнены в технике гризайль, ныне утраченное основание вполне могло быть ракой для мощей. Другие изображения возможно истолковать, обратившись к тексту Библии и описаниям грехов и их искуплений. На левой створке показано падение мятежных ангелов на третий день сотворения мира, а на внутренней части правой створки изображен сохранившийся после потопа ковчег с животными, бредущими в разные стороны по опустошенной земле. Четыре аллегорических медальона внешних сторон створок относятся к событиям Книги Иова. Здесь Босх воспользовался повествованием из Ветхого Завета, чтобы описать страдания Иова в качестве примера поведения перед лицом зла. Художник изображает святого как предзнаменование Воскрешения Христа. Даже тот, кто не может толковать Библию с литературной точки зрения, в трех из четырех имеющихся миниатюр увидит, что изображенный на них человек терзаем злом, после победы над котором ангел уводит его в вечную жизнь.

Детали на четырех миниатюрах роттердамских картин многочисленны, однако обычно Босх использовал большее количество мелких элементов, чтобы донести до зрителя моральное послание. Примером тому может служить триптих 1504 года, который позже был сильно испорчен (иллюстрация 28 ). [144] Изображения на внешней части не сохранились, а на внутренней, подвергшейся сильной реставрации, видны фигуры трех святых отшельников. На левой панели можно увидеть искушение Святого Антония, на правой — Святого Жиля, а на центральной части — Святого Иеронима, умерщвляющего плоть камнем в руке. Кроме основных сюжетных зарисовок на картине добавлены дополнительные сцены, что придает работе особую рельефность (иллюстрация 29 ). Мы легко различаем фигуру целомудренной Юдифи, одержавшей победу над распутством Олоферна, главой армии, чью голову она держит в руках. Этот сюжет позаимствован из традиционной христианской иконографии, однако в других сценах на картине Босх обращается к менее знакомым темам, некоторые из которых все же имеют нечто общее с книжными иллюстрациями того времени.

Напротив Юдифи изображен мужчина с единорогом — символом непорочности. Вопреки утверждению из «Физиолога», что единорог может быть пойман только девственником, на картине изображен акробат, что символизирует желание святого преодолеть свои инстинкты. Загадочнее всех выглядит мужчина на пути к перевернутому улью. Босх уже изображал его на картине «Святой Христофор» на вершине дерева. Этот сюжет видно и на рисунке (иллюстрация 30 ). [145] В триптихе «Святые отшельники» он приобрел непристойный характер: из улья торчат не поместившиеся туда обнаженные ягодицы с торчащей из них веткой, на которой сидит сова, а вокруг летают птицы. Мужчину в улей загнала его глупая жажда меда, что может быть символом безграничной прожорливости. Обнаженность его тела связана с его нечистотой, она еще больше акцентирует внимание на греховности его поступков. В триптихе это отражено присутствием совы, которая в то время не имела ничего общего с символом мудрости: современники Босха ассоциировали ее с негативом только потому, что она боялась света, в сове они видели воплощение интеллектуальной слепоты, лени и греховности. [146]

Отсылки ко все новым толкованиям предметов и судеб были чрезвычайно популярны, особенно среди знати. Изображения искушений Святого Антония в связи с этим очень ценились. Этот факт находит подтверждение в неимоверно выросшем количестве копий триптиха — более тридцати — оригинал которого находится в Лиссабоне (иллюстрация 31 ). [147] Триптих может быть идентичен работе, приобретенной Филиппом Красивым в конце 1505 года в качестве подарка его отцу и позже упомянутой в записях. [148] В документе указана не только цель приобретения картины и сумма в размере 312 гульденов, уплаченная члену совета Брюгге, но и детали композиции. В том же документе говорится, что на боковых панелях работа демонстрирует «несколько историй», которые уже «не раз изображались в других местах». Это может относиться к внешним сторонам створок в стиле гризайль (иллюстрация 32 ), которые в отличие от «Страшного суда» в Вене заполнены большим количеством персонажей. Слева — арест Христа, справа — Христос несет крест. Страсти Господни изображены с несвойственной прямотой, до этого они были только на обратной стороне «Святого Иоанна» (см. иллюстрацию 8 ) и на внешних сторонах панелей «Поклонения волхвов» (см. иллюстрацию 15 ).

Во всех изображениях Босхом Страстей Господних акцент делается на близость Христа с враждебно к нему настроенным человечеством. Идея искупления грехов, воплощенная в Иисусе и нашедшая выражение в восхождении Его на крест, никогда не изображалась Босхом и приобрела у мастера второстепенный смысл. [149] Напротив, сюжет сосредоточен на вине человечества, не демонстрирующего благодарности Господу. Связь греховности рода людского и Страстей Христовых, а также неуважение к искуплению Спасителем грехов объясняют взаимосвязь сюжета с жизнью святого Антония. Фома Кемпийский и другие представители devotio moderna (нового благочестия), наряду с такими теологами, как Дионисий Картузианец, призывали грешников брать в пример жизнь святых отшельников — «святых отцов». Часто их жизненный путь был предметом проповедей, писаний и изображений. И все же идея написать житие Святого Антония на трех панелях алтаря была новой. Возможно, обстоятельства создания связаны с заказом этой работы, но теперь не предоставляется возможным узнать все подробности. Тот факт, что триптих в Лиссабоне — художественная новация, впервые написанная столь детально, подтверждается тем, что под слоем краски виден черновой рисунок и заметны этапы внесения изменений. [150]

Когда средняя часть триптиха открыта, в центре картины видна фигура Святого Антония. Вокруг его головы изображен ряд сцен. Взгляд святого на зрителя и его благословляющая ладонь призывают следовать за Господом. Нет точных указаний, как правильно читать этот сюжет. На левой створке изображено знаменитое искушение святого: пойманного Антония демоны подбросили в воздух, после чего тот упал на землю, где был найден своими друзьями. Сцена на правой панели, где обнаженная женщина появляется из гнилого дерева перед читающим святым, говорит об обычном искушении сексуальным желанием.

Широко известные во времена Босха жития святых рассказывают о пути и страданиях Святого Антония. Сын богатых родителей, он отдал половину унаследованного им имущества и стал вести жизнь отшельника. Дьявол испытывал его в разных обликах, искушал его не раз, но Антоний был непреклонен. На центральной панели показана его непоколебимость, святой не идет ни за одним из исчадий ада, монстров или чудовищем, хотя одного их внешнего вида достаточно, чтобы напугать его. Вокруг Антония Босх располагает всех, с кем придется бороться святому. Художник изобретает целую галерею сюжетов, чтобы показать, что с ним происходит. Огромное количество деталей на картине не просто демонстрирует искушение святого, но обращается к фантазии зрителя. Нас может заинтересовать похожее на птицу существо в шляпе конусом, которое можно рассматривать как посланца (так как на шее у него табличка); или же мы можем задаться вопросом, что читают три персонажа под мостом. Они привлекают к себе внимание так же, как и воздушные судна, состоящие из рыб и птиц и плывущие по небу или вдоль зловещего пейзажа с огнем в центре (иллюстрация 33 ).

Можно далеко зайти в толковании деталей, и поэтому неудивительно, что история искусства столкнулась с проблемами в интерпретации. Мало кто сомневался, что здесь мы имеем дело с моральным примером добродетельной стойкости, но детали можно трактовать разнообразными способами. Все сошлись на том, что многие толкования заводят нас в ловушку, заставляющую рассматривать картины как подтверждение еретических идей художника. Можно искать отсылки к астрологии или алхимии — мистические и религиозные тексты того времени полны этого, но ничто не сравнится с трактовкой событий по Евангелию. Популярность картин Босха говорит о том, что современники не считали его еретиком. Его работы настолько известны, что не только он сам, но и владельцы его картин были бы заподозрены в ереси и подверглись бы преследованию Инквизиции. Но у этого нет никаких доказательств [151] , а количество копий «Искушений Святого Антония» свидетельствует, что общество видело в картинах не только образец религиозной верности — именно повествовательное богатство бесконечного воображения Босха сделало его работы бесценными среди коллекционеров.

Центральным вопросом анализа каждой картины Босха был и остается вопрос их смысла, однако важно уточнить, какой смысл ищется и для кого это должно быть значимо. Многие искусствоведы пытались объяснить, что за послание хотел оставить Босх в своих работах. Но ответ не так прост, так как теперь мы наверняка знаем, что не все картины, приписываемые Босху, действительно являются его работами. Тот факт, что многие художники писали в его стиле, говорит о том, что его язык можно было выучить, и что зритель, которому все это адресовалось, понимал этот язык. Картины Босха были частью визуальной культуры, знакомой его современникам не из теории, а из ежедневной практики. Во времена Босха при главенстве институтов суда и церкви шли частые обсуждения на тему правильного или неправильного использования живописи. Это проливает свет на темы споров, во время которых обсуждались вопросы смысла картин и их сущности.