Чтение онлайн

– Дорогу осилит идущий. По-другому в этой жизни ничего не добиться, – говорит бабушка и кладет свою теплую руку мне на спину, подталкивая идти по обсаженной розовыми кустами тропинке к поместью Гримторпов.

– Это точно не какой-нибудь музей?

– Это частная резиденция, моя дорогая, – говорит бабушка. – Хотя я с трудом назвала бы ее чьим-либо домом.

– Почему?

– Скоро сама поймешь.

По пути я протягиваю руку и прикасаюсь к мягким атласным лепесткам великолепных кроваво-красных роз.

– Осторожно, – говорит бабушка. – Всегда бойся шипов.

И я убираю руку, чтобы снова взять ею бабушкину.

– В поместье есть другие горничные и работники? – спрашиваю я на полпути.

– Уже нет. Большинство их были… уволены. Остались садовник и охранник, последний сидит в сторожевой башне у ворот. Внутрь самого дома, хоть он и огромен, не пускают почти никого. Теперь я чуть ли не единственная, кому это дозволено.

– Чуть ли не единственная?

– Дело в том, что в поместье не бывает многолюдных сборищ. Гримторпы держатся особняком.

– Лучше и быть не может, – говорю я.

– Скоро ты познакомишься с миссис Гримторп, ее нужно слушаться беспрекословно. А вот мужа ее, мистера Гримторпа, почти не видать… за исключением тех случаев, когда он все-таки напоминает о себе.

Меня охватывает жуткая дрожь, когда я представляю зловещий туман, привидение, полуневидимку.

– Он призрак?

– В некотором смысле, – усмехается бабушка. – Он писатель, который по большей части сидит взаперти в своем кабинете. Миссис Гримторп убеждена, что его скверный характер – признак творческого гения и что ее муж выше нас, простых людей. Поэтому и ему, и ей мы должны угождать без лишних вопросов. Что бы ты ни делала, Молли, не вмешивайся в его творческий процесс. Советую держаться от него подальше, так как этот человек сравним с троллем, чья меланхолия в мгновение ока сменяется дьявольской злобой.

В моем воображении рисуется новый образ этого человека: он толст, волосат, сгорблен и живет под мостом, плотоядно глядя красными глазами-бусинками.

– А миссис Гримторп? – с надеждой спрашиваю я. – У нее есть дети?

– Нет, она посвятила свою жизнь уходу за мужем и защите его доброго имени.

– Но детей она хотя бы любит?

– Очень сомневаюсь, – отвечает бабушка, – и вскоре мы выясним это наверняка.

Мы одолели длинную извилистую тропу и теперь стоим перед огромной входной дверью с грозно выглядящим латунным молотком в форме головы разъяренного льва.

– Ну, вперед! – говорит бабушка, а я своей крошечной ладошкой беру тяжелый молоток и дважды ударяю по твердой деревянной поверхности.

За дверью слышен стук каблуков, проворачивается дверная ручка. Я юркаю в безопасное место под руку бабушки.

Дверь распахивается со скрипом, являя нам женщину примерно бабушкиного возраста и роста, с вытянутым лицом и тонкими неулыбчивыми губами.

Тут я впервые вижу, как бабушка ставит одну ногу за другую, опускает глаза и делает книксен.

– Флора? – сурово произносит женщина, ее голос потрескивает, как потертая грампластинка. – Это что такое?

Я жмусь к бабушке, едва прищур этой женщины настигает меня.

– Это Молли, моя внучка, – твердо и уверенно произносит бабушка. – Я смиренно прошу разрешения оставить ее здесь на день.

– Здесь – это где?

– Мэм, сегодня в ее школе произошел неожиданный казус. За Молли некому присмотреть, пока я на работе, и я прошу: разрешите ей побыть здесь до конца моей смены. Она умная девочка. И совсем не шумная. Она… она – мое сокровище.

Миссис Гримторп фыркает, затем прикладывает тонкие пальцы ко лбу, словно эта просьба вызвала у нее жуткую мигрень.

– Горничная просит хозяев побыть няньками. Смешнее не придумаешь! – Она качает головой. – Сегодня я расщедрюсь, так уж и быть, но знай, всему есть предел, и предел моего благоволения наступит в пять часов пополудни.

– Благоволение. Б-Л-А-Г-О-В-О-Л-Е-Н-И-Е. Что значит: доброта, бескорыстие, милосердие. – С этими словами я делаю книксен, опустив голову, совсем как бабушка пару минут назад.

– Что это было? – спрашивает миссис Гримторп.

– Проверка правописания, – объясняет бабушка. – Она никогда не ошибается.

Глаза миссис Гримторп, как черная дыра, затягивают мой взгляд.

– В этом доме существуют правила, юная леди. И ты будешь соблюдать их все.

– Я люблю правила, – отвечаю я.

– То-то же. Правило первое: дети должны быть на виду, но при этом помалкивать. Уточню: потрудись, чтобы тебя было не видно и не слышно.

Я киваю и боюсь заикнуться, что уточнение противоречит самому правилу.

– Правило номер два: не визжать, не кричать, не ныть, не бегать, не издавать ни звука.

Я снова киваю.

– Правило номер три: ни при каких обстоятельствах нельзя докучать мистеру Гримторпу. Благосклонности от него не жди, да и от меня тоже. Нет ничего важнее его литературной деятельности, и никто не должен мешать его работе. Ты меня поняла?

Я киваю в третий раз, мои пальцы крепче сжимают бабушкину ладонь.

– Молли исключительно вежлива и умеет себя вести, – говорит бабушка. – Она будет рада тихонько посидеть в гостиной.

– А что, если она захочет развлечься? – спрашивает миссис Гримторп. – Безделье – мать всех пороков, и мне не нужно, чтобы девочка от скуки громила дом.

– Мое богатое воображение – само по себе развлечение, – отвечаю я, слишком поздно понимая, что только что нарушила правило, и добавляю «мэм» в надежде, что это сгладит мою ошибку.

Миссис Гримторп вздыхает, затем отходит в сторону и позволяет нам переступить порог.

Холл поместья – величественнее всего, что я когда-либо видела: пол здесь из полированного черного мрамора с инкрустацией в виде сложных геометрических узоров, а лестница, ведущая на второй этаж, сделана из темного дуба. В напольном зеркале на стене слева от меня отражается мое потрясенное лицо. Рама его так сильно позолочена, что все зеркало напоминает волшебное из «Белоснежки». Когда я задираю голову, потолок оказывается настолько высок, что по шее бегут мурашки. Над головой на невероятно тонкой нити висит, сверкая, современная люстра из тысячи осколков снежного хрусталя. Дальше по коридору на стенах развешены картины, и они действительно такие, как рассказывала бабушка, – то не изображения знакомых мне фигур, а смелые, абстрактные цветовые пятна, будто брызнувшие на холст, а не вышедшие из-под кисти.

Миссис Гримторп с глухим стуком закрывает за нами дверь.

– Я устрою тебя в гостиной, Молли, – говорит бабушка. – Можешь пока помочь мне с вышиванием. Здорово же?

– Быстрее приступай к работе, Флора, – командует миссис Гримторп. – Окна зимнего сада сами себя не отмоют.

И она разворачивается на каблуках, чтобы, цокая ими по коридору, исчезнуть в таинственной глубине поместья. Бабушка легонько похлопывает меня по плечу и ведет сквозь двойные стеклянные двери в ближайшую огромную комнату справа от нас.