Чтение онлайн

— Мы рады вас встретить, месье граф и мадемуазель! И мы тоже погуляем.

И Наденька ткнула Романа локтем:

— Помогите мне, месье Шварц!

Роман вышел из кареты и помог спуститься девушке. Та сошла на снег, как королева. Вскинув подбородок, приблизилась к Шиншиной с царственной грацией. Улыбнулась старухе прелестно и молодо и проговорила, обращаясь в пространство:

— У меня в карете шаль, принесите, пожалуйста!

И тут у Романа словно пелена с глаз спала и настоящая картинка возникла в мозгу. Наденька позвала его на Тверской бульвар не для свидания, а для сопровождения. Не с ним она хотела свидеться, а вот с этим хлыщом — графом Шишмаревым. И не он, Роман, сейчас должен принести ей шаль, а этот граф.

И точно — Шишмарев кинулся за шалью. Но, едва взялся за ручку кареты, его настиг дребезжащий, но властный хозяйский голос:

— Сперва мою шаль подай, Константэн!

Шишмарев застыл.

— Пожалуйста! — почти умоляюще выкрикнула Надя.

— Подай! — скомандовала Шиншина.

Шишмарев дернулся и отскочил от кареты Наденьки. Потом повернулся и пошел к карете Шиншиной. Принес огромную розово-нелепую шаль и накинул на плечи дамы.

— Благодарю, Константэн! — прокаркала она и подмигнула Наде. — Кавалеров надо в узде держать! Особенно до свадьбы.

— Свадьбы?.. — прошептала Наденька.

— Ну да! Верно, Константэн? Впрочем, мы не торопимся, — старуха подмигнула женишку. — На Красной Горке обвенчаемся.

— А мы торопимся! — прокричала вдруг Наденька. — Верно, Ромочка? У нас большая любовь!

И тут Шишмарев словно очнулся и вскинул на Наденьку гневные глаза:

— И быстрая же у вас любовь!

— А что: вашему сиятельству можно, а нам, бедным, нельзя?! — вспыхнула Наденька. — Что-то вы, Константин Сергеевич, не распинались про быстроту, когда бежали позорно от грабителей. Меня тогда на произвол судьбы бросили, а вот Роман Иванович спас. Никого не побоялся. За то я его и полюбила! — И девушка картинно повисла на руке Шварца.

И тогда граф кисленько улыбнулся:

— Осторожно, дорогая! Не порвите шубу. А ну как я решу ее из ломбарда обратно выкупить!

У Наденьки сузились зрачки:

— Какую шубу?!

Граф хихикнул:

— Ту, что на вашем женишке. Он же ее напрокат взял. Я эту шубу заложил да бросил, а он подобрал и мои обноски носит.

И тут старуха прокаркала:

— Ну, раз шуба твоя, мил друг, то вы, любезный, снимайте чужую вещь — я ее выкупаю!

Сухонькая ручка протянула Роману ассигнацию.

Шварц вспыхнул:

— Хотите вернуть деньги — идите в ломбард. Заплатите там за своего сердечного друга. Он в нищете свою вещь продал, а я в средствах ее выкупил.

— А я считаю, что в ломбард должен пойти Константин Сергеевич! — с притворной лаской произнесла Наденька. — Там старья много. А вы, граф, как я вижу, тяготеете к старине!

И Наденька лукаво скосила глазки на старуху Шиншину.

— Это вы на что намекаете? — взвизгнула почтенная черепаха.

— Я не вам говорю, а месье графу! — И, гордо вскинув прелестную головку с модными локонами, Наденька подхватила Роман под руку и прошествовала к своей карете.

— Гони! — рявкнула она кучеру.

Карета тронулась. Впрочем, особо гнать было негде — и тут и там бульвар был занят.

— Какая же вы удивительная, мадемуазель Надин! — начал было Шварц. — Я и не надеялся, что вы встанете на мою сторону!

— Замолчите! — заорала вдруг Наденька с перекошенным лицом. — Очень нужно мне на вашу сторону вставать! Вы и сами могли бы за себя постоять. И за меня тоже. А вы все в молчанку играли. Хорош — кавалер! Неужели не могли ответить достойно?!

— С такими цапаться — себя не уважать! Это же люди не чести, а гонора. С ними и общаться не стоит. Шиншина любезного дружка купила, а тот за деньги готов и старуху полюбить…

— Много вы понимаете! — выдохнула Надежда. — У бедного графа нет никакого состояния. Он же вынужден…

— Продаваться? — усмехнулся Роман.

— А вы бы не продались?

— Нет.

— Да вас просто никто не покупал. Никто ничего не предлагал вам!

— Ошибаетесь! — У Романа по щекам желваки заиграли. — И мне золоченую жизнь предлагали. Я в Академии художеств в Петербурге высший балл по копиям имел. Картины старых мастеров мог копировать лучше всех. На спор пару полотен написал: портрет под Рембрандта и сценку под Хальса. Вот ко мне один прощелыга и подвалил. Ты, говорит, картины под голландцев пиши, я их продавать стану, а гонорар пополам. Глупых-то богачей, говорит, навалом — вмиг раскупят. От такого предложения я тогда и сон потерял. Это ж какое богатство, и никакой нужды! Слава Богу, я понял — обман это, чистый разбой, хоть и не на большой дороге. Так что был соблазн, да удалось устоять.

— И глупо! — фыркнула Надя. — Чего хорошего? Живете впроголодь. Ни кола, ни двора, ни одежонки. Даже захочется, например, сделать подарок любимой девушки — а денег нету!

Роман улыбнулся:

— Подарки можно и своими руками делать. Я своей любимой уже подарок приготовил. Необыкновенный, чудесный. Для вас подарок, Наденька!

И Роман осторожно накрыл ладонь девушки своей.

— Мой подарок вы сейчас увидите!

Шварц высунулся из кареты и крикнул кучеру:

— Поезжай-ка через арку любезный, да потише!

Карета свернула, и через секунду Роман воскликнул:

— Смотрите, Наденька!

Девушка высунулась из оконца и увидела…

Огромный куст алых роз расцветал прямо на снегу. Раскрывшиеся бутоны были запорошены снегом, но тянулись вверх — к солнцу.

— Этого не может быть! — ахнула Наденька. — Куст роз в оранжереях тысячу рублей стоит!

— Это чудо специально для вас! — прошептал Роман. — Я хочу, чтобы в вашей жизни было все — и снег, и розы!

Но Надежда уже не слушала его — она выскочила из кареты и бросилась к кусту роз. Протянула руку и снова фыркнула — точь-в-точь как ее папенька Иван Никанорович. Через секунду она уже возвратилась в карету. Захлопнула дверцу и крикнула кучеру:

— Гони!

Карета рванулась с места. Куст упал, и алые цветы рухнули под копыта лошадей. Длинные стебли хрустнули. Полозья кареты раскрошили розовые лепестки. Роман сжал зубы, чуть не застонав.

— Как вы посмели?! — зло закричала Наденька. — Нет денег на настоящие цветы зимой, не суйтесь! Как вы посмели дарить мне какие-то восковые подделки?!

Роман открыл дверцу и выскочил из кареты. Неужто, это не сон?! И это девушка, которую он боготворил?! Неужто она растоптала его творения?!

Он мечтал подарить ей чудо — розы на снегу. Потому то человеку свойственно мечтать о чуде. Но она все искорежила. Все превратила в прах. И чудо. И розы. И любовь.

Карета мадемуазель Шиншиной въехала во двор ее большого московского особняка. Наследство, доставшееся от покойного папаши, позволяло содержать дом на широкую ногу, но мадемуазель вот уже лет пятнадцать после смерти родителя придерживалась принципа «домашней экономии». На то, в чем выйти в люди или пустить пыль в глаза окружающим, Шиншина не жалела никаких денег. Дорогущая карета на выезд с лучшими лошадьми — пожалуйста. Потрясающе огромные бриллианты, висящие на ее тоненькой, подрагивающей шейке — завсегда. Платье на бал — из самого Парижа — сколько захочется. Но все только — на выход. Дома же девица Шиншина могла походить и в затрапезной кацавейке. А к чему наряжаться? В гости мадемуазель никого не приглашала, балов у себя не устраивала. Когда же нужно было накормить гостей (Надо же отвечать на их приглашения!), Шиншина предпочитала снять ресторанный зал, да и позвать всех скопом.