Так говорил Торама
Шрифт:
В белом мареве «Застреху» все сильнее скручивало и забирало в сторону от цели.
Когда Димка уже до хруста в челюстях сжал зубы, намереваясь бороться до последнего и погибнуть героем, приемник очнулся далекой нежной мелодией. Это было неожиданно и умиротворяюще приятно. Ласкающие звуки прорезал металлический голос.
– Пристегнитесь,– скомандовал невидимый доброжелатель.
Словно издеваясь.
– «Пристегнитесь», – передразнил Ветров побелевшими от напряжения губами. – Самое главное, блин, сейчас – пристегнуться… Было бы чем…
Первый и последний раз он видел ремни безопасности в авиамузее.
Ветров тут же почувствовал, что шлюпку схватила невидимая рука и потянула в сторону от неотвратимого центра смерча. Мебель и приборы прекратили свою мелкую зубодробительную дрожь. Димка выдохнул и посмотрел на обзорный экран. Закрученная белыми массами верхушка ветроворота редела, разрываясь изнутри долгими волокнами. «Застреха» пробила смерч.
Он увидел, как внизу ворочается белый океан, с напряжением перекатывая пылевые волны. Над текучими дюнами клубилась песчаная взвесь, а прямо по курсу маячило выжжено-желтое пятно. Столица Хориона проявилась из плотного тумана – огромная, развернутая в небо чаша подсолнечника на тонкой ножке, уходящей в засасывающую бездну кварцевого океана.
– Вас принимает космопорт Понтона, – проскрипел металлический голос, и Димка снова вздрогнул от неожиданности.
Затем нервно рассмеялся: можно подумать, что, кроме этого острова в океане пыли, тут есть шанс еще где-нибудь «прихориониться».
В глазах снова закружили кристаллы кварца, пол и потолок поменялись местами, шлюпка вошла, ввинчиваясь штопором, в тугую воронку. Димке показалось, что он даже услышал короткий и громкий «чмок», когда ее засосало в ставшую податливой материю купола. Опоры ударились обо что-то твердое, все качнулось и замерло. К борту, подергиваясь от собственной важности, полз гофрированный шлюз.
Ветров все еще трясущимися от недавнего напряжения руками забросил на спину неизменный экстрим-рюкзак, поправил на поясе бластер и поднял с пола мягкий пакет, свалившийся во время тряски. И что такого важного в свертке, из-за которого пришлось гнать «Застреху» на эту провинциальную планету?
После обязательной дизобработки Димка шагнул в колбасу переходника и сквозь полупрозрачные стенки увидел небольшую делегацию, устремившуюся ему навстречу.
Спаситель из приемника дежурно произнес за спиной:
– Добро пожаловать на Понтон, столицу Хориона. Коллектив станции…
Его тут же перебил встревоженный голос капитана Тиморского:
– Ветров, Ветров, черт тебя побери, почему молчишь?
– Онемел я, Вадим Олегович, от обещанной вами красоты, – мстительно сказал Димка и отправился дальше.
Приемник с облегчением крякнул: «Хамит. Живой».
Глава 2. Получите, распишитесь
Навстречу немного одуревшему от экстремального приземления пилоту двигались три высокие худые фигуры, укутанные в темно-серые блестящие хламиды с капюшонами. Каждый из встречающих был около двух метров роста. На Димку ощутимо повеяло средневековьем и инквизицией. На мгновение показалось, что его сейчас схватят и потащат на костер. Он даже уловил запах своего собственного, уже подгоревшего мяса, но стряхнул наваждение и протянул сверток «инквизитору», следовавшему на полшага впереди остальных, шестым чувством определив в нем главного.
– Я тут это… Миссия…
Одной рукой Димка неуклюже протягивал сверток, а другой вытер на несколько раз за последний час вспотевший и остывший лоб. Показалось или действительно под ладонью противно и мелко закололо песчинками?
– Да… У меня… миссия… черт!
Он судорожно вспоминал слова кэпа.
– Передачи тайного сущего в обитель возможностей, такая миссия, вот!
Хорионец остановился, поправил капюшон, под невероятно бледным лбом полыхнули аквамариновые глаза. Особенно ярким взгляд показался еще и потому, что нижняя часть лица была укутана плотной повязкой. Такие же тагельмы скрывали щеки, носы и рты всех встречающих. Что-то подобное Ветров однажды даже носил на Земле еще курсантом во время тренировочного марш-броска по пустыне.
Обладатель невероятных глаз посмотрел на пилота и молча покачал головой. Все трое едва заметно наклонились в приветственном кивке.
– Иди. Сле-е-едо-ом, в хра-а-ам, – произнес один из сопровождавших на хорошем линкосе. Фразы звучали из-под капюшона гулко и мелодично, слова абориген старательно выпевал горлом. – И, да-а-а! Ури Таа Шии приветствует тебя. Верхний логофет рад и счастлив. Все мы.
Димка, сжимая мягкий сверток, поплелся вслед за хорионцами. Двигались они забавно. Плыли, чуть раскачиваясь и припадая в разные стороны. Как пингвины, которых нарядили в длинные платья и поставили в древний хоровод. Старательные пингвины, копирующие движения… Как их там?
«Купавы, – вспомнил Димка. – Или Любавы».
В общем, как-то так.
Эти Любавы-Купавы доплыли до низкой платформы, которую Димка сначала не заметил. Она просто сливалась с матовой белизной отделки. Но когда «инквизиторы» остановились, и Ветров тоже – на расстоянии, которое негласно закрепилось между ними, по ногам пробежала вибрация. Платформа дрогнула, и Димка от неожиданности опять чуть не выронил эту треклятую посылку. А затем белые стены поехали мимо, и он удивился своему кратковременному замешательству. Ничего странного и необычного – просто траволатор, движущаяся механическая дорожка. Надо сказать, довольно устаревшей модели, очень медлительной.
В режиме растянутого времени под тихое металлическое гудение перед глазами потянулись сероватые плиты посадочных полос. Эта картина отдавала сюрреализмом: все казалось невероятно пустынным. Никаких челноков, ожидающих очередь на взлет, никакого обслуживающего транспорта, персонала и привычной суеты. Космопорт столицы Хориона нельзя было назвать оживленным местом.
А затем траволатор оказался в туннеле, и Ветров, которому скоро надоело пялиться на серые стены, переключил внимание на встречающую делегацию. Сложно было за этими хламидами распознать эмоции, «инквизиторы» казались такими же неодушевленными и равнодушными, как серые стены туннеля. Странно, что они не предложили ему никакого медицинского обследования, полагающегося при сложной посадке по всем межгалактическим конвенциям. Димка первично обработал на «Застрехе» разбитый нос, но фантомно чувствовал запекшуюся кровь, медленно черствеющую коркой и стягивающую кожу. Никакой крови, конечно, не было, но все равно хотелось чихнуть.
Туннель закончился, вернее, это оказался совсем не туннель, а серая обшивка, обтекающая подвижную дорожку. Сейчас она свернулась, поползла вниз, открывая взору нечто, напоминающее прозрачные колонны перевернутых треугольников. Пирамиды парадоксально поддерживали купол большого зала, тонкими остриями вонзившись в пол.
«Храм», – Димка понял это потому, что как только они вплыли в здание, вся делегация резко остановилась, замерла, словно вросла вместе с остриями в поверхность.
Вопреки ожиданиям, в храме не было ничего похожего на святилище. Просто пустой зал – кварцевая пещера под высоким плотным куполом, ощущение медицинской стерильности. В первый момент Димке показалось даже, что его все-таки привезли на медосмотр.
Удивительно некстати запахло свежезаваренным кофе, но аромат тут же испарился. Ветров кофе не хотел, но начал его предвкушать. Он стоял и смотрел на неподвижных хорионцев, которые равнодушно взирали сквозь него. Без всякого интереса и даже ожидания. Наконец главный, Таа Шии, шевельнулся. Тагельма, скрывающая его лицо, колыхнулась, стерильное молчание прорезал торжественный голос:
– Пусть исполнится воля Торамы.
Опять воцарилась тишина, теперь уже несколько напряженно выжидательная. Ветров никак не мог понять, чего от него хотят. Один из инквизиторов, тот, что был пониже и потолще остальных, дернул длинным рукавом хламиды: подсказал положить пакет на пол. Димка послушался. На ощупь поверхность внезапно оказалась шелковисто-теплой. Сверток, из-за которого Ветров только что рисковал жизнью, сиротливо сжался в центре большого зала. Маленький и беспомощный.